Журнал пролетарской фотографии

Страничка наглядности в эфире:

Репортаж


Крыши



Девушки

Поезд в Нижний. Немного похмельно. Как водится, собственно.

Горло саднит, воздуха не хватает. Глаза болят, будто кто-то мозолистыми шершавыми пальцами давит прямо на них, будто соль втирает. Пальцы большие, крючками рыболовными исколотые, впиваются.

Сижу тру глаза и виски. Истёр докрасна, наверное, ещё чуть-чуть и дотрусь до чего-то. Нужно привести себя в порядок. Рецепт известный: вагон-ресторан, сто граммов и немного посидеть. Какой он тут по счёту?

- Мальчики, заходите к нам в ресторан, соляночки покушаете!

Отлично, даже ни у кого спрашивать не пришлось. Всегда бы так. Встал, пошёл следом, как бобик. Она идёт по шаткому поезду, бёдрами некрасивыми вихляет. Один вагон плетусь за ней, второй. Останавливается, оборачивается, смотрит в глаза прямо:

- А ты чего за мной идёшь?
- Ну как это... - отвечаю.
- В ресторан что ли?
- А то.
- Кушать будешь? - радостно.
- Да нет.
- А что тогда? - шёпотом. - Пить что ли?
- Ну да.

Отворачивается сразу, идёт дальше. Ещё два вагона проходим:

- Не устал? Могу на руках донести.

Этого ещё, думаю, не хватало.

- Нет, - говорю. - Сам дойду.
- А что мы будем с тобой пить?
- Не знаю. Я сто граммов водки и томатный сок.

Выпил. Стало тепло ненадолго. Обманчивое ощущение облегчения. Иллюзия. Вечно гонюсь за какими-то химерами. Для чего я довожу себя до такого состояния раз от раза?

Ещё сто граммов. Сок. Чуть лучше.

Вагон-ресторан стоило бы выдумать, даже если бы не было на свете поездов. Лёгкая вибрация, стук, свист сливаются с гулом в голове. Слегка размытый взгляд скользит по деревьям, столбам, ржавым крышам, переездам. Солнце мечется в гранях порожнего уже стакана. Какой-то запах слышится. Ах да, это от меня. Солянки что ли пожрать?

- Ещё сто!
- Снова водки?
- Сока, блядь. Сто. Конечно водки.

До Нижнего ещё четыре часа.







***

Психбольница, кладбище, заброшенная военная часть, заброшенная птицефабрика; три концерта, сплошняком квартирники, шашлыки, больница, больница, больница, футболлллл; текила, водка, джин, "Централбар", "Полюса"; Сормово, Канавино, Автозавод; канатка, такси, мобильник в луже, опять такси, слишком много такси. Татуированная реальность, зыбкая действительность. Мортидо и либидо, кама и сансара, дионисийство и самоубийство. Разговоры. Слёзы, смех. Танго. Чёрт возьми, танго.

...Там нечему вдребезги биться...




Ну а впрочем, всё как всегда.

Мне кажется, все обойдется,
Все выйдет так, как вообще не бывает.





Есть только небо и больше ничего нет. 







***

Книгу, кстати, начал писать.

***

Тейк ёр паспорт, мейк зе ласт коллс,
сей гудбай ту мама энд ёр гёрл.
Батл ов водка энд э панд ов гарлик:
велком ту эмигрантский репаблик!

***

Небо нависло волглой ветошью прямо над башкой, воздух потный, вонючий. С бровей течёт прямо в глаза, из глаз - по щекам вытекает. В детстве простужался часто, насморка много было - мать бесперечь сажала над картошкой дышать, сверху - какой-то тулуп. Шея детская тонкая, слабая, тулуп норовит прямо в кипящую дрянную кастрюлю затолкать, маечка к телу липкая.

Сворачиваю с Казакова на Радио - дух картофельный, бушлат этот дурацкий над домами прямо, в крыши упирается, сейчас поломает их. Капает с него. Вдруг ветер - откуда? Сразу озноб, побежало по голым рукам и мокрой спине войско, в рёбрах защекотало. И опять всё тихо, опять мокро.

( + )

Москва проснулась. Москва пришла в себя. С декабря по апрель Москва была сама не своя - уставшая, с морщинами на азиатском своём лице. Она жаловалась то на погоду, то на пробки, то на власть, то ещё на Бог весть какие мелочи.




В середине апреля стало как-то совсем неуютно. Внешние факторы, внутренние противоречия. Разное, в общем, да всё ерунда. Стало казаться, что хандра эта и не закончится. Но в дело вмешалась природа, послав первые лучи летнего уже солнца. И всё пришло в норму. Первые бабочки совершили свой робкий полёт: той же ночью их прибило снегопадом; но вера в благополучный и, по правде говоря, весьма ожидаемый исход уже затаилась где-то в подворотнях, вестибюлях станций метро и прочих продуваемых ветрами местах. А в конце апреля бахнуло. Дрожь пробежала по жёлто-серому каменному телу, наделав весенних трещин в асфальте, испещрив фасады ломкими паутинками. Жёлтой сыпью на воспалённом лице выскочили одуванчики. И всё изменилось.

В воскресенье вечером на Воробьёвых горах дают представление. Актёры и зрители в одном лице приехали отдохнуть от выходных. Обилие полураздетых небесно красивых девушек заставляет постоянно оглядываться по сторонам в поисках режиссёра и оператора. Где же ты, безумный московский Тинто Брасс, решившийся снимать эротическую фантасмагорию в столь неожиданных декорациях - среди рядов матрёшек, вездесущих узбеков, ревущих моторами спортивных автомобилей? При взгляде на этих девушек в какой-то момент вспыхивает какое-то смутное ощущение, внезапное и стремительное понимание жизни - но не задерживается ни на секунду. И лишь потом мучительно пытаешься вспомнить, что же ты такое понял про жизнь, но в голове остаётся только то, что ты что-то осознал, а вот что - неясно.




По вечерам у "Красного октября" нежно фланируют андрогинные создания. Тут куётся суровый московский фешн (надеюсь, что не весь), тут происходят модные вещи. В глазах у красивых мальчиков и девочек умиротворённое отчаяние. Я вглядываюсь в эти шестнадцатилетние лица и понимаю, что глаза у них почти стариковские, сухие, а тела юные, напряжённые, влажные и жаждущие.

Что со мной произошло за те пять месяцев, которые я прожил в Москве? Я с наскока попал в богемное лежбище. Вокруг меня ураганом летали сводки с полей сражений, оранжевые рыцари, облачившись в белые доспехи, устраивали одну реконструкцию за другой, отрабатывая гонорары. Но это всё не было похожим на Москву. А теперь всё изменилось.




Что со мной происходит интересного? Самый интересный момент наступает тогда, когда я выхожу из офиса на Бауманке у самой Яузы в районе часа ночи и бреду в сторону проспекта Мира с бутылкой пива. Тогда мне почти хорошо.

В выходные я еду в Нижний. Пожалуй, дней на десять. Мне будет, конечно, очень грустно. И будет очень весело, я это точно знаю - как, где, с кем. А в Москве мне в целом невесело. Но и как-то иногда негрустно бывает. Разница есть.

И да, Евгений Иваныч Замятин, простите меня пожалуйста.

Интервью с лидером группы "Полюса" Ильёй Разиным.




Сначала было 28 минут разговора под диктофон, записанные в блокноте вопросы, максимум информации. После за кружкой пива мы говорили ещё часа полтора и уже об ощущениях и полутонах, эмоциях и тональностях.

Тогда я признался Илье, что музыка и стихи "Полюсов" с моими мыслями и чувствами резонируют абсолютно. "Ты мне кажешься слишком красивой, когда светает" - с этой строчкой лейтмотивом я прожил половину своей жизни. Включая то время, когда не слышал саму песню. Потом она появилась, и я понял, что на самом деле "Светает" группы "Полюса" была всегда. Пусть ещё и не написанная Ильёй Разиным или не услышанная мной. Всё это было со мной ― только слов не было.

Делюсь своими соображениями с Ильёй: "У вас музыка такая, как бы это сформулировать... задорный ритмичный минор что ли. Как это выходит?". "Да-да, ― радуется Илья. ― Именно. Минор с улыбкой".


Город

- Первый вопрос задам по поводу города, в котором вы живёте. Всё-таки у Петербурга образ места антуражного и творческого. Получилась бы группа "Полюса" где-нибудь в другом городе? Насколько сильно повлияла окружающая атмосфера на эстетику группы, музыку, поэзию?

- Я думаю, что да, причём сильно. Город в принципе сильно влияет на музыку, которая в нём создаётся. Мне кажется, что Петербург влияет как раз на то ценное, что в нём "произрастает". Но есть и много того, что мне не кажется ценным, тут влияние менее выражено.

- То есть у вас есть ощущение, что вы находитесь в зоне комфорта, уютной для себя среде?

- Насчёт комфорта я бы не сказал. Комфорт не то что бы сильно побуждал к действию или к самовыражению. Так что Петербург не особо комфортен.

- Для творчества это лучше?

- Естественно. Только я всё же не стал бы называть это комфортом.

- Получается, дискомфорт как раз и давит на некий нерв и заставляет творить?

- Да, может быть, так и есть. Ну, если бы мы жили где-нибудь на экваторе, лежали себе на солнце и ловили рыбку, то вполне возможно, что никакой музыки не рождалось бы.

- А в таком антуражном городе, как Питер, среди всех этих декораций не возникает такого синдрома протагониста, будто бы ты главный персонаж, вокруг которого всё вертится?

- Интересный подход. В любом случае, когда ты начинаешь что-то писать, в том числе песни, есть некий центр внимания, к которому всё притягивается, и этот центр внимания - скорее всего ты сам, человек, который притягивает к себе слова, собирает их в стройные ряды и собирает из них ощущения.

- Известно, что в Питере очень многомерный и многослойный музыкальный мир. У вас есть своя тусовка, люди, с которыми вы на одной волне?

- Ну да, есть несколько коллективов. Заслуженных. Недавно распавшаяся Tequilajazzz, группа Markscheider Kunst и другие. Все те, кто обосновался на звукозаписывающей студии "Добролёт". Там, собственно, и происходит музыкальная жизнь, встречи.

- Есть пара вопросов по поводу музыкального стиля "Полюсов". У вас очень самобытное звучание и поэзия. Ведь сложно вспомнить, кто ещё делает что-то похожее по звучанию. Мне вот как раз "Текила" вспоминается и больше, наверное, никто. А LastFM советует вас слушать вместе с группами "Эдипов комплекс" и "Мегаполис". А вы себя с кем видите в одном ряду?

- Ну, вот например с группой "Эдипов комплекс" мы хорошо знакомы. Она родилась намного раньше, чем "Полюса". Помню, что первый раз я попал на совместный концерт "Текилы" и "ЭК" в каком-то бильярдном клубе ― был под впечатлением. Это были их первые концерты. Яник Николенко сейчас играет на клавишах и флейте в "Би-2". А в "ЭК" он играл на гитаре.


Listen or download Полюса Светает for free on Prostopleer





( О "Поэзии", "Киборге", русском языке и сцене.  )

Напоминаю, что "Полюса" отправились в мини-тур. В Нижнем концерт будет 28 апреля в субботу в "Тинькове" в 20:00. 25 апреля они выступают в Самаре, 26 - в Саратове, а 27 числа - в Казани. 

Разговаривайте. Нет ничего больше. Есть только разговоры. Жизнь не состоит из разговоров, вовсе нет. Жизнь - это есть разговор. Исповедь. Размышление о сути бытия. Нежный шёпот в ночи. Пьяная беседа с лучшим другом. Нервный диалог по мобильному. Первое признание в любви. Первое признание в предательстве. Слова поддержки в горе. Товарищеское подбадривание. Говно в каментах. Афоризмы великих и речи в суде. Последние желания перед смертной казнью и первые слова в жизни. Просьбы и требования. Вопросы и восклицания. Толстой и Кафка. "Хуй" на заборе и "Закат Европы" Шпенглера.

Разговаривайте, пожалуйста. Чтобы не потерять себя. Чтобы не потерять друг друга.

Отвечайте на звонки. Пишите смс. Не отключайтесь из скайпа.

От вас ждут первого слова ваши родители. От вас ждут вопросов учителя и наставники. От вас ждут любви вас любящие. Слова суть любовь, разговоры - её акт. Говорите, кричите в тот самый момент ночью, когда дыхание сбивается и мышцы двоих в резонанс судорогой, и только стон - его достаточно, дальше - уже многословие. Только разговаривайте. Другого нам не дано.


Фотографии, как водится, к тексту прямого отношения не имеют.

Кто хочет фоткаться?

Спешу порадовать всех и даже себя самого. Сенсация! Феерия! Ликование! Магия и битва экстрасенсов! Шекспировские страсти и голливудский хепиенд!

В Нижний едут питерские музыканты из лучшей российской группы "Полюса"! 28 апреля в субботу в 20:00 в "Тинькове" на Белинке (в "Этажах") состоится концерт в рамках спонтанного тура по городам русским. Да по сути не в поддержку ничего, да и без повода какого: едут просто дарить нам пару незабываемых часов невероятно тонкой, сильной и мужской, но эстетской поэзии, вплетённой в роскошную гитарную музыку. Этого уже достаточно, чтобы понять, что пора бежать за билетами.

Если нужны ещё поводы (хотя, по идее, до этого абзаца дочитать не должен был никто), то причин придти послушать песни "Полюсов" множество.

Концерт "Полюсов" - это лучший способ провести время с любимой девушкой. И не с любимой тоже. Или найти новую девушку, благо, их на концерте ожидается. Или вообще первую в жизни.

Концерт "Полюсов" - это отличный способ под задорный жизнеутверждающий минор, или, как говорит Илья Разин, "минор с улыбкой", проводить дурацкий апрель и настроить свои антенны на май: он-то нас не подведёт.

Ну или просто встретиться с друзьями, выпить пива, поплясать и порадоваться в жизни. Более эмоциональной и колкой музыки для этого сложно придумать.

Итак, сомнений уже нет, правда?

28 апреля, суббота. 20:00. Ресторан "Тиньков".



И не говорите, что я вас не предупреждал!






Встреча Вконтакте.

ПС. Господа нижегородцы, кому не впадлу, сделайте битте репост! Очень хочется, чтобы максимальное количество народу об этом знало.

ППС. На следующей неделе эксклюзивное интервью с лидером "Полюсов" Ильёй Разиным!

Тут кто-то интересовался, что я пишу для "Новой газеты". Вот текст, который забраковали. Опускаю заголовок и вводный абзац. Иллюстрации мои из старенького (в мае ударно нафотаю Нижний со всех уголков) и Серёгины. Итак:


Июль. Нижний погрузился в жару, как крещенский купальщик в прорубь: сначала осторожно оценивая температуру, а потом - бултых и с головой. Народ в такие дни одуревает, заполняя пляжи своими телами, а тела - прохладительными напитками. Очереди за квасом, сотни оспин на плавящемся асфальте (русские красавицы в любое время года ходят исключительно на шпильках), шашлычный дух ближе к окраинам города, мороженое и сладкая вата на Покровке и тополиная метель повсюду.

Пятнадцать канадских студентов ехали из одной северной страны в другую, гораздо более северную (на их, конечно, взгляд). Брали свитера и даже шарфы. Приехали в Нижний Новгород и удивление их было столь же бескрайним, как вид с Верхне-Волжской набережной, где они стояли, разинув рты и обмахиваясь стянутыми с себя джемперами.






Канадские девушки (а их было человек десять) тут же заскучали, не выдержав конкуренции с явно более раскованными и привлекательными нижегородками. Впрочем, им было вполне интересно смотреть по сторонам. Никак они не ожидали, что в далёкой северной России на одной улице может соседствовать архитектура модерна, толпа галдящих футбеггеров и играющий что-то латиноамериканское квартет в забавных нарядах. А вокруг - туристы из разных стран, каждый на своём, все месте - на вавилонском наречии.

Юноши же дурели от пива, тридцатипятиградусной жары и сладкого ветра, задувающего слова обратно в их хохотливые рты. Кричали, что американцы те ещё, скажем, негодяи, Россия - клёвая страна (сами же смеясь тому, что она должна быть "cool" во всех смыслах, а сейчас же очень жарко), что русский хоккей - тоже хоккей, да ещё какой.

Через пару дней я повстречал одного из канадцев в центре и спросил, как у него дела. "Водка?" - в ужасе переспросил он.


Потом наступила осень и зима, и иностранцев стало меньше. А наши местные всё чаще стали говорить о том, что "валить бы надо из этой страны". Интересно, куда? К весне стало и вовсе невыносимо. Российская ранняя весна и правда даёт повод задуматься: грязь, собачье дерьмо и выборы. Потом я познакомился с Верой.

Вера Ахамер поначалу просто многому удивлялась в Нижнем. Кстати, Вера австрийка. И отчасти венгерка. При этом доктор наук. Сюжет закручивается.

Но доктор Вера оказалась гораздо проще своей биографии, которую она умудрилась преодолеть с необычайной лёгкостью. Поэтому искренне удивляться было приятно. Тем более у нас. Тем более в Нижнем.

Быстро привыкнув к окружению и устав от удивительного, она перевела модули внутреннего восприятия на режим умиротворённого согласия с окружающим. Что уж тут со своим уставом, в самом деле.

Постепенно привычное с детства европейское размеренное благополучие, лишь изредка прерываемое набегами гуннов из бедных кварталов европейских столиц, стало казаться искусственным. Дух удалой пассионарности, бурлящий в каждом русском сердце, и степень несоизмеримости микрокосма любого забулдыги с микропространством, ставящим его в обыденную социальную позу, сыграли с Верой злую шутку: ей понравилось у нас. Не так примитивно, как тем канадским подросткам, которые наотмашь пьяные и счастливые гуляли по набережной Федоровского, улыбаясь плавящему их кленовые тела среднерусскому солнцу и жмурясь от оправдавшей надежды по-летнему неприкрытой красоты русских барышень. Вовсе нет. Вера всё-таки доктор наук из Вены, а не подающий надежды лет до тридцати североамериканский подросток. Ахамер очень осмысленно полюбила окружающее её безумие: она привыкла пить хреновую настойку, слушать Виктора Цоя и даже умудрилась поселиться в старинном доме с такой пружинистой историей, что никто не удивился, когда на пороге её квартиры появился кто-то из бывших жильцов, притом наркоман и зэка, и принялся каждый вечер залезать в квартиру через двери, окна и чердак. Не было удивления и по поводу вериного отказа переезжать. Гулять так гулять, решила она.

Кстати, она вела лекции в Высшей школе экономики. Курс окончился, и Вере пришлось вернуться в Европу. Гвоздём прощальной вечеринки стал гуляш и ещё немножко чардаш. И алкоголь. У меня наутро была съёмка, поэтому злоупотребил я совсем чуть-чуть. Вера уехала в Вену.

Спустя два месяца я встретил её в "Буфете". Она пила хреновую настойку, болтала с какими-то русскими друзьями и пританцовывала, сидя за столиком. Я бы удивился, если бы не увидел её там. На своём месте.

Наши общие с Верой нижегородские знакомые не могут объяснить причин, по которым взрослый человек может променять Европу на Нижний Новгород. Блоги гудят о том, как у нас всё необустроено, а то, что устроено - оно ведь совсем не такое, как на Западе. Или на юге с востоком. Почтения не слышно только по отношению к северу, ну так севернее нас нет никого почти.






Каждый приезжающий в Нижний, например, пермяк обязательно в своём блоге напишет, что все эти старые улочки в центре - развалюхи. Нижегородец после пребывания в Казани всем будет рассказывать об ужасной современной архитектуре столицы Татарстана, а любой татарин будет уверен, что Марат в первую очередь Гельман, и никакой особенно культуры в Перми и нет, так, ерунда какая-то. Потому что никак иначе воспринимать мы не привыкли.

Следующим летом в Нижний явился Йорн Саша Скульман. Насколько я помню, родом из-под Гамбурга. С Йорном был его напарник по волонтёрской работе в России Патрик, вегетарианец и внешне совсем ребёнок. Мы сразу повели их в спорт-бар, в тот день играла наша футбольная сборная. В баре было много вполне настоящих фанатов (близость главного городского стадиона располагает), которые от души в пятьдесят пьяных глоток выкрикивали направление, по которому непременно, на их взгляд, должна двигаться титульная нация страны, в которой их угораздило появиться на свет. Звенели и иные мантры. Саша был в восторге. Даже от лысковского пива. Через день мы кормили вегетерианца Патрика маринованными грибами с картошкой и рисом с кедровыми орехами. Пили разные настойки. Тут уже была моя очередь удивляться, причём не внешним обстоятельствам, а своему же собственному открытию: а где, собственно, ещё эти немецкие ребята могли увидеть такое меню? Ну вот правда, где?

Потом мы пили кедровку на набережной до четырёх часов утра, орали что-то ритмичное про траву у дома, потом гуляли по Маяковке. Было пятничное лето, и несчётное количество непонятно когда успевших созреть юных красавиц являлось в тот вечер то тут, то там, озаряя на миг всё вокруг себя светом обречённой успешности. У Йорна шла кругом голова, а Патрик был откровенно и в драбадан пьян.

Потом Йорн со своим приятелем должны были уезжать в Чебоксары. Их ожидала волонтёрская работа. Йорн ехать не хотел и всё пытался узнать, нет ли волонтёрских проектов в Нижнем.






В Нижнем хочется остаться, в Нижний хочется приезжать после долгосрочных командировок, в Нижнем просто хочется жить. Занятий много. Все в кайф. Куда ехать? Зачем этого осознано желать? Зачем стараться себя убедить, что где-то лучше, если и здесь хорошо? Стоит только оглядеться. Тому, кто умеет радоваться, в Нижнем радостно по-особенному.

Этот город невозможно не любить!







( Ещё пара )

Жизнь страшна и гениальна.

В субботу умер мой друг, во вторник были похороны. Друг был на три недели младше меня. На похоронах было много одноклассников, которых я не видел лет десять. Странное зрелище, странный антураж, страшный повод встретиться.

Ждал чего-то в духе: "когда первые комья земли ударились о крышку гроба, небо разорвалось раскатом грома, и холодные капли дождя смыли слёзы с лиц, будто бы небо тоже оплакивало усопшего; холодная мокрая земля не оттиралась от ладоней, от них пахло сыростью и смертью - я невольно задумался о вечном, о жизни и смерти, пока копщики, усердно работая лопатами, всё больше скрывали от наших глаз последний приют нашего друга" и прочую пошлость.

На самом деле, всё прошло моментально. И к лучшему. К слову, я так и не решился посмотреть на лицо друга. Тоже, думаю, к лучшему.

До сих пор не верю, что это всё произошло.

Потом была ненужная, но неизбежная пьянка. Спьяну ревётся легче. 

Ночью я пришёл домой, полез в холодильник. Кстати, не помню этого эпизода, потому как был напрочь пьян. Проснулась мама и предложила супа. Это она уже утром рассказала. Я попросил чего-нибудь дискретного. Вот, салат, например.

Даже пьяный, я несу околесицу. Чего уж хотеть от трезвого.

Следующим вечером у родителей дома сидела известная нижегородская актриса Вика, лауреат последней премии Евстигнеева (о чём я узнал только что), помогала моей маме готовить чебуреки. Я так ни одного и не съел.

Жизнь ужасна, конечно. Но жить очень хочется.

Человеческая память на удивление коротка. Все сейчас кричат, что весны не было и нет. И что в этом году творится какой-то кошмар. Ровно год назад я в ЖЖ сделал такую запись. Ровно год назад. Сейчас я сижу на набережной Туполева в Мск, и вид примерно такой же. Велкам ту Раша, диа френдз!

Оригинал взят у lifanov_l_bpyc в Весна, говорите? vol.2

Оригинал взят у seg_o в Я остаюсь! (выпуск первый)
АПД. Вот в том месте, где я туплю после слова "баланс", я хотел сказать следующее: "Главное, чтоб без хуйни. Это главный принцип - "без хуйни", тогда и в России всё будет хорошо". И вот на пару секунд завис, прикидывая, говорить это или нет. Не стал. Видео же.

Я видел Пугачёву. Я был на открытии миумиу и видел итальянцев из прады. Настоящие высокоуглеродистые пидоры, как писал Пелевин. Они, как говорят, в восторге от того, что я им наснимал. Я живу с мужиком. Прилепин хвалит мои статьи (не, ну вы блять подумайте - настоящий Прилепин и мои статьи! и хвалит!) Я лазил на крышу в Москве. Я сижу в логове топблогинга. Рядом чувак, похожий на Джона Леннона. У меня теперь есть настоящий английский котелок, который стоит 6 тысяч (прописью: шесть косарей за шапку!) На этой неделе ко мне приезжал нижегородский рок-звезда. Я ходил на лучшую музыкальную группу в мире - "Полюса". Я хочу проспонсировать их приезд в Нижний.

Ну типа бодрячком что ли?

Пора писать книгу. Извините за фотки не подкат. Отдохните уже от Доли блять и прочих. Нижегородский дэтметал епт. Тут вообще снято на и на д300, и на д700 и на пятачок. Кенон говно. Всё. Скоро будут девочки.












( Ещо )