?

Log in

No account? Create an account

i

Jan. 1st, 2030 | 06:53 pm

Пара слов о том, что тут происходит.


Алексей Лифанов.
29 лет.
Город Горький.

Ниже - картинки и слова.


Наглядно:






Доп. информация в профиле.

Ссыль | Сказать что-то своё Сказали 66 | Share

Моя улица

Oct. 26th, 2017 | 03:25 pm

Комментировать тут нечего. На фото - виды обновлённых московских улиц за последние два года. Остановки, транспорт, общественные пространства. Плиточка, указатели, фонари, лавки. Правда, а что тут комментировать? Есть что сказать - пишите)















Еще полсотни фотографийCollapse )

Как говорится, лайк, шер, репост.

Можете задавать вопросы)

Ссыль | Сказать что-то своё Сказали 49 | Share

Прикладная демонология

Jun. 30th, 2017 | 06:32 pm

Трудно быть рок-группой там, где нет рок-музыки.

Нужно с нуля изобретать вселенную, история которой хотя бы приблизительно повторяет искомую. Найти слово, которое было в начале. От него – слишком долгий путь.

Это изнуряет. Это непосильная ноша: быть центром вселенной, её окраиной, её сутью, историей, смыслом и венцом. Триумфом и падением. В конце концов, конец есть у всего.

В почти что лабораторных условиях (важно: лаборатория так себе, лаборанты тупы, в отпуске, в декрете, отпросились, зассали;

никому ничего не нужно;

вокруг происходит какая-то неведомая херня;

нехватка времени, денег, сил;

кто-то неприятный лезет с со своими советами)

необходимо с нуля, от большого-пребольшого взрыва. К концу концов – от начала начал. (То есть проблема в том, что РЕЗУЛЬТАТ ИЗВЕСТЕН). Необходимо подогнать и саму задачу, и её решение под уже данный, существующий ответ. То есть в задаче «как украсть миллион» ответ известен: миллион. Теперь нужно украсть.

И всё это надо сделать здесь и сейчас, за какие-то полтора часа, чтобы не осталось сомневающихся, чтобы никто больше не задавал вопросов, чтобы все показания сошлись.

Пользоваться можно любыми подручными средствами, любыми кодами и лайфхаками (уже готовым опытом – почему нет, условия эксперимента это не запрещают). Сохраняться, валить заново. Всё одно: не легче.

Создать целую вселенную, чтобы она выросла даже не от момента гибели первобытного насекомого, а от куда более раннего – от замысла, от предвечной искры, от невыразимой истины – и к самым популярным у здешних туристов вершинам. И чтобы ни у кого не возникло подозрения, что дело нечисто.

Всё это дико сложно, пусть и дорога примерно известна. Тело человека состоит из в общем-то понятных органов и тканей. Можно всё собрать по частям в одно целое, а плясать оно не будет. Пусть и собрано всё так, как вроде бы должно быть.




Инструкция к телу объясняет лишь физические свойства и процессы, но помимо внешней стороны вопроса есть ещё и внутренняя.

Утром оно ВОЗНИКАЕТ (его не было): из клейкой и гулкой пелены, в которой копошились обрывки вчерашнего пьяного вечера, полузабытые лица людей, очевидные ответы на неразрешимые накануне вопросы и сложное сочетание эмоциональных состояний. Яркой вспышкой зрение выхватывает и мгновенно, но непреклонно фиксирует знакомую картину: геометрическое соотношение, щедро наряженное текстурами (монохромный или цветной винил обоев, деревянные разводы мебели, тканевые всполохи, баланс света и тени в избыточно живой пропорции). Знакомое, как лицо родного покойника: черты его похожи на человека, из которого он получился. Но не оно.

Дальше, как в кино, грубая монтажная склейка.

Иллюзорная реальность борется с реальной реальностью, но проблема очевидна: жизнь заново возникла. Новое рождение (как правило, смертью называют именно конец, а не начало пути – хотя, до него ведь ровно то же самое, что и после). Трудное и постепенное, но достаточно основательное осознание своей собственной протяжённости во времени и пространстве. Руки, ноги, голова, вот такой вот биологический вид. Под щекой в эту секунду может оказаться влажная от слюны подушка, но во рту всегда сухо до дрожи. Хорошо бы рядом стакан воды. Химические реакции внутри тела будто бы озвучиваются по громкоговорителю.

Угнетающее действие на ЦНС… «так, так-так…» …тошнота, рвота и дегидратация… «надо придти в себя…» … расстройство ассоциативных процессов, дефекты мышления, суждений, дефекты ориентировки, самоконтроля, утрата критического отношения к себе и окружающим событиям… «чёрт, как это глупо всё опять…» …угнетение спинномозговых рефлексов, расстройство координации движений… «который час вообще?» …ступорозное или коматозное состояние; кожа бледная, влажная, дыхание редкое, выдыхаемый воздух имеет запах этанола, пульс частый, температура тела понижена.

Смирись, тело. Твоё предназначение – сопротивляться окружающему миру. Вселенная – внутри.

Чтобы творить вселенную вокруг – нужно от тела отрешиться. Забыть о его существовании, превозмочь. То есть либо оно само должно быть новым и крепким. Либо сила самовнушения – запредельная.

И, в общем, весь этот вечный круговорот телесного/духовного, живого/искусственного, мёртвого/умирающего. Без одного невозможно другое. Невозможно очиститься до самой бесконечной чистоты, потому как представление о такой чистоте – лишь в координатах собственного мышления. Никто не поможет. Ничто не забыто. Потому как и бог, и вера в него, и ритуал, и даже люди вокруг – это ты сам. Человек человеку не волк, не друг и не враг. И другие – не ад, да и ад – это не другие. Другие – ты сам. Коллективное сознательное. Спонтанный табор.

Вот тут вселенную изобретать проще. Но – увы – лишь для себя.

Потому как другие – живут каждый в себе. В своих руках-ногах-похмельях-переломах-гормонах-увядании.

Что из этого всего следует?




Вывода два.

1. Сам ты любую вселенную создать в состоянии – почему нет? Она может быть любой. Например, вот такой: рваный деним, гитарный перегруз, красивые больные девочки, пылающие лохматые мальчики, алкогольные гонки. Во главе всего образ (слово многозначное, задумайтесь сразу над всеми значениями). Проблема в том, что образ подразумевает следующее:

2. Сумма всех вселенных подводится под общий знаменатель, и тут все массово теряют равновесие, трезвеют и с глупым видом смотрят на этот знаменатель. Вот тут уже никакая новая вселенная невозможна.

Хотя, можно всё это рассматривать как одну большую игру. Типа давайте-ка мы договоримся, что всё возможно, почему нет. Нет ни пустоты вокруг, ни начала и конца в одной точке. А всё КАК БЫ имеет смысл.

Тогда, наверное, всё ДЕЙСТВИТЕЛЬНО имеет смысл.

Ссыль | Сказать что-то своё | Share

Личности

Jun. 3rd, 2017 | 04:14 pm

Время ни на что не годится.

Годам к пятнадцати человек впитывает хмельной бульон поп-ахинеи и "как бы" "формируется". Поп-ахинея - это набор самых дешёвых усилителей вкуса и сезонных объедков. Возникает "личность". "Личность" зла, прямолинейна, категорична и энергична. У молодого окорока иначе быть не может. Категоричность зависит от тех категорий, которыми с сочным чавканьем был осовокуплён "мозг" "личности".

Лет до двух человек себя не знает, лет до пяти - с трудом и урывками помнит. Априорные категории - генетика души, они примета персональной античности. До пятнадцати остаётся примерно десять, из которых ещё пять - это гайморитное средневековье.

К пятнадцати годам в душе "личности" зарождается розовенько-кровавый "девятнадцатый" век. 15-5=10. 15-10=5. Негусто, если разобраться.

Если взять всю "мировую историю" "личности" - ну, лет, допустим, восемьдесят. То десять - это одна восьмая всей жизни. А пять - это одна шестнадцатая. Тут даже четвертьфиналом не пахнет.



Что происходит за 10 лет? Да ничего. Тем, кто родился в середине 50-х и "шис-ти-ди-сятые" безмозгло впитал с молоком даже не матери, а, скорее, с кислым молоком бабки Тракторины и едким дымом погружённого в водную субстанцию карбида, Хрущёв казался нелепым петрушкой-макьявельчиком, осеменившим кукурузой всё мироздание и на кукурузьей тяге погнавшимся за Эйзенхауэром (в чьём фактическом существовании все небеспочвенно сомневались). В сколько-нибудь исторической перспективе на перипетии русско-американских отношений никто из тогдашних "личностей" не смотрел, потому что своей личной исторической перспективы ещё не было - не выросло. А чужую личности не то что бы не слушают - не понимают. О поколении шестидесятых нам часто рассказывают дети шестидесятых - то есть "личности". Слушать их нельзя.

Пушкин жил с одной стороны несколько тысячелетий назад - в одно время с Моисеем, Посейдоном, Аристотелем и всякой мелкой сошкой из полководцев и плутов. С другой - всего лишь несколько прабабушек назад. Проживи он нормально лет ещё 25-30 (существенно больше в ту пору и не жили), то тоже дожил бы он вполне осознанно до "либеральных 60-х", но только 19-го века. Мог бы вести переписку с Еленой Блаватской. Кто знает, куда бы повернулась вся европейская культура в тот момент?

Пять розовенько-кровавых лет - это ничто.

Самое смешное, что из этих розовенько-кровавых "личность" продолжает расти и дальше. Она живёт вся оттуда. И в 25, и в 30, и в 50 эта "личность" - нередко вся оттуда, из своей персональной "эпохи романтизма", из поп-ахинеи и хмельного бульона.

В полтинник садится человек, уже не "личность", а просто замотавшийся человек. И считает: так. Пять из пятнадцати - это треть жизни. Треть. Это вот как от РХ взять семь веков - любых. И посмотреть внутрь: что там было-то? За семь веков нелинейного прогресса?

А в полтинник уже всё одно - что полтинник, что восемьдесят, там уже никаких иллюзий и навык моделирования развит. Да и в целом всё понятно. Пять лет - это одна шестнадцатая.

Пять лет - это сесть выпить-закусить. Кулаком по столу хлопнуть, слезами зайтись: были, было, помню! Куда ж несёт нас? Опомниться бы! Ещё выпить, прогневаться: что, сука, уставился? Не нравлюсь? Опохмелиться, поспать, ещё раз опохмелиться. Лицо сухое вымыть, прыщи выдавить. Всё, пять лет прошло. Что там было фоном? Кого-то грохнули, кто-то медаль выиграл, что-то сгорело. Орущее, звенящее, крехтящее, пердящее, во все стаканы и кастрюли стучащее ни-че-го. Уши закладывает.

А вокруг "личности" одни. А время всё в тюбике высохло - хуй наковыряешь.

Ссыль | Сказать что-то своё | Share

«Рты» – «Куда Идти/Чума»

May. 31st, 2017 | 06:53 pm



Самая простая рецензия в нашей истории. Поэтому по пунктам:

1. Чтобы иметь хотя бы приблизительное представление о материале – можно его даже не слушать. Так случается, когда артист предсказуемо:

а) хорош вне зависимости от жанра (талантлив и плодовит, короче говоря);

б) банален в своих проявлениях. Этот пункт нам не интересен, поэтому его не рассматриваем.

2. Чтобы иметь представление о конкретном материале талантливого и плодовитого артиста, нужно просто назвать имя этого артиста.

3. Чтобы иметь какое-то дополнительное представление о происходящем – необходимо уточнить, что речь идёт о супергруппе. То есть о сумме талантов талантливых артистов. И далее – уже в строчку, в рядок перечислить имена талантливых артистов. Итак: Горбунов, Шилоносова, Мидборн, Липский, Добрынин.

Тут короткое отступление: уже ведь более-менее понятно, о чём идёт речь? Давайте не будем кривляться.

Поэтому далее:

4. Фразу «тот же „Глинтшейк“, только в профиль» мы лучше уберём в сторону. Потому что не совсем тот же.

5. Но от «ГШ» всё же есть резон отталкиваться, потому как весомая часть движущей силы супербанды «Рты» – это всё-таки «Глинтшейк», как ты тут в город Нью-Йорк не убегай. Тут уточню: даже не сами конкретные индивидуумы Горбунов и Шилоносова, а весь тот информационный, идеологический и аксиологический шум, который их последние преображения сопровождает. В общем, все те самые «достижения нематериальной культуры», которых и достигли эти ребята. Кто не знает, о чём идёт речь, стоит обратить внимание на пластинку «ОЭЩ МАГЗИУ».

6. Но и не замечать, что Мидборн, например, который год назад с удовольствием ходил на лайвы «ГШ» в качестве зрителя, теперь ловит ощутимый, физически осязаемый, как стальная готовальня, кайф, играя в группе – тоже напрасное дело. Ловит. Кайф. Видно же и слышно.

7. Зачем это всё нужно после «ГШ»? Нужно. Хотя бы для того, чтобы Мидборн ловил кайф. И вносил что-то своё в эту музыку – и она уже бы получалась другой. Если уж совсем не получается обойтись без базиса, то можно было бы назвать сингл «Куда идти\Чума» «глинтшейком для аэропортов».

8. Вообще хотелось бы, чтобы многие жизненно важные решения в нашей стране принимались именно под эту музыку.

9. Конкретно за Горбунова становится страшно.

В целом, всё. Приятного аппетита!

Ссыль | Сказать что-то своё | Share

«ГШ» – «ОЭЩ МАГЗИУ»

May. 31st, 2017 | 06:51 pm



Напомните мне название фильма, сюжет которого примерно таков: Женя Горбунов знакомится с чокнутым профессором, случайно попадает в прошлое на машине безвременья, профессора ржавой подковой убивает черносотенец, а Горбунову приходится становиться собственным прадедушкой?

Не помните? Как там дальше было? Воспитанный на поп-культуре 20-го века, Горбунов поначалу мучается, а потом кладёт болт на рефлексии и с головой ударяется в Русский Авангард. Это вам не Олег Лёгкий, но тоже ничего. Смотрите сами: Малевич, хоть и киевлянин, но поляк. Бурлюк, хоть и харьковчанин, но украинец. Маяковский из Кутаиси. Северянин с Севера. Женя из Сибири. Ехать в столицу – верное дело, там тусуются все хипстеры, там журнал «Афиша» и всевозможные клёвые тусовки: ОБЭРИУ, ЛЕФ, ОБМОХУ, ИЗОРАМ, ОЭЩ МАГЗИУ и другие. Скоро война? Как говорится, хуйня. Русский авангардист не для того Пушкина в пучине топит и слог ломает, чтобы самому тонуть и ломаться. Куда смешнее ничевокам с кубофутуристами друг другу в лицо ляпис-трубецкое плевать – кто ляписистей окажется. А вот картинки местами прикольные, надо запомнить.

Хитрое ли дело – итальянские футуристы все на фронте переколошматились. Так то итальянские – они умудрились революционное дело до фарса довести. Мы тут пока коллективизацию затевали, они там в Республику Фиуме игрались. Ну, вы знаете, там и женщин было много, и нрав их лёгок, а приветствие вскинутой рукой потом один подлый австрияк зачем-то подсмотрел. Дальше сюжет фильма обрывается.

Следующая сцена: на эстраде нескладные ребята читают свои жуткие рифмованные лозунги. Воспитанный на поп-культуре 20-го века, Горбунов объясняет: ну смотрите, идиоты, какая у вас аудитория-то. Вот от неё и работайте. Вот ты, губастенький, в жёлтой кофтейке, иди сюда. А ну как – хуяк! Ритмичнее! Смелее! Всё, первая поп-группа века готова, от неё и будем плясать.

«А как там дела у мюнхенских товарищей?» – кто-то волнуется раз. «Эх, не пошла мировая революция!» – кто-то волнуется два. «Ничего! Революция не только в России настанет!» – кто-то волнуется три.

Да, с музыкой туговато. «Не, не то, чтоб мне вот Стравинский не нравился, но мы же о поп-культуре щас. Interchain слышали? Как бы это объяснить… Ну это как бы мелодически ритмичный грохот. Куда-куда ехать? Баку? Некто Авраамов? «Симфония гудков»? Это как? Серьёзно? Прямо из пушек? Настоящие сирены? Набатный колокол? Весь город? И военный хор? Ёпт, мощный подход. У нас в XXI веке обходятся подручными средствами».

Потом действие сюжета такое: Горбунов долго спорит с Малевичем о том, что же искусство – ремесло или стремление к творчеству, Горбунов вспоминает про хепеннинги, а Малевич восклицает: дорогой мой, вот либретто «Победы над Солнцем» Матюшина. Как вы прикажете воспринимать «Мещанскую песнь?» Хм, думает Горбунов, запомню. «Рд-рд. Л-л. Кл-кл-кл. Ммм», – занятный текст!

Но ведь живопись, поэзия, новаторский театр – это всё и есть поп-культура! Архитектура для всех! Скульптура, мать её кл-кл-рд. Самолёты взмыли ввысь и отсекли старое от нового, деревню от города, прошлое от будущего, небо то медное, то стальное на головы небоскрёбов частокола опустив и пронзив: что там за ним? В рёве мотора куда больше музыки, чем в срипичном нытье!

Вот и на Западе, притаившись, смотрят: что эти дикари творят? Новый мир строят? Атланты дикие, сходите к ортопеду, проверьте, что у вас с ногами. А то на певцов же ваших и рухнете, медноголовые.

Им бы гитару да комбари. Ну уж нет – через полвека получите. Ту би контюниед.



Так, сюжет дальше примерно такой (рассказываю по памяти). Во второй серии чокнутый профессор руками Ильфа с Петровым воскресает (что ж поделаешь – художественные условности). Оказывается, секретные разработки 30-х годов помогли реконструировать машину безвременья – но путь был только один: в светлое будущее. Вот тут загвоздка, конечно, ибо непонятно – это только в фильме будущее должно было непременно стать светлым, или же авторы так саркастически именуют то, куда мы все приехали к 80-м годам XX века. Маргинальный авангард 20-х в народной (шиш: в кукловодческой) памяти слился с маршами трудящихся и спортсменов, Рифеншталь и Эйзенштейн, помноженные на Родченко и Лисицкого и замешанные на исконно народном мистицизме породили особый образ рецепции визуального ряда полувековой давности. Транс-Европейский экспресс увозил странноватых немецких ребят, поющих о роботах на русском языке, в одну сторону, а Транс-Сибирская магистраль с другой – и вовсе зарастала бурьяном. Небо стало выше – его за полвека приподняли ещё чуть-чуть. Что же это такое было? Горбунов поправил картуз. Потом подумал: какой, нахер, картуз, конец 70-х на дворе. Что-то там надо было сделать? Сыграть на танцах – чтобы кто-то кого-то поцеловал, а судьба этих кого-то сложилась воедино. Окей, вот танцы, вот гитара. Ну наконец-то электрическая.

«Вот, новый поворот, что он нам несёт, омут или…» – в ужасе кричит какой-то чувак, роняя гитару и падая в омут. Играть некому, кто сыграет на гитаре? «Женя, может быть, ты?» Горбунов с удовольствием берёт в руки тяжёлый предмет, настраивает его, и начинает валить гитарный импрессионизм Гленна Бранки, идейного вдохновителя Тёрстона Мура из Sonic Youth. (Горбунов же в обратном направлении путешествовал?) Гленн Бранка слишком сложен? Что ж, а если чутка Ричарда Ченса, конторт йорселф, мазефакеры! «Эээ, наверное, ребята, вы ещё не созрели. Но вашим детям понравится». Ещё им понравится косплеить Talking Heads, но спустя лет 30 и они, и Contortions ещё возьмут своё.

Говорят, что в этом фильме ещё где-то мелькала саундтреком группа «Аукцыон» — этого я не запомнил, очень давно смотрел. Поэтому сомневаюсь в том, что их вообще стоит вспоминать. Эти всё сами придумали. А вот комсомольскую эстетику замешать с технократичностью немецких товарищей из Транс-Европейского экспресса и карнавальную смену верха и низа в проекции 20-х годов группе «Авиа» явно он подсказал. Так-так, веселей, больше жизни, друзья! Мы какого-то хрена теперь андеграунд! Да-да-да. Да и «Звукам Му» Горбунов шмотки для «Грубого заката» явно свои отдал, когда обратно в олимпийку пуму переодевался.

В третьей серии Горбунов попадает в наше время и рассказывает о своих приключениях окружающим. Ему верят. Говорят: какой молодец! Точно «Аукцыон» не видел? Да и не слышал толком, отвечает. Говорят: и что же это всё – авангард?

Ну как, авангард. Если бы Дэвид Бирн и Ричард Ченс на современной им аппаратуре писали саундтреки для Матюшина, живя в республике Фиуме – тогда это был бы авангард. Русский или не русский – тут неважно. Дело в том, что поп-культура сама по себе появилась существенно раньше, чем технические возможности воплощения её музыкального крыла. Дождались 80-х – вспомнили, как было дело более полувека назад, поигрались в бурлюков, понастроили татлиных декораций.

В этом и есть жестокая судьба поп-культуры музыкальной: была придумана чуть более полувека назад, а уже на закате своём.

А главного героя всё заносит на машине безвременья то туда, то сюда: что сто лет назад, что сейчас – в России всё одно и то же. И Запад смотрит зачарованно, и видит в нас что-то особое. А мы это особое каждый раз сами с удивлением раскапываем. Нам и поп-культура по большому счёту и не нужна, а конца её мы и не заметим.

Как фильм-то назывался?

Ссыль | Сказать что-то своё Сказали 1 | Share

***

May. 12th, 2017 | 01:03 am

– Воевать страшно?
– В смысле?
– В прямом.
– Ты… это откуда знаешь? Про меня?
– Тебя вообще-то при мне привезли. Ты сам про контузию под Цхинвалом рассказывал.
– Это в две тысячи восьмом было…
– В августе, да.
– Откуда… Ах, да…
– Ну так страшно?
– Нормально.
– Что значит «нормально»? Нормально побриться и зубы почистить. Воевать не нормально.
– Не страшно. Нормально, короче. Не страшно. Не страшно.

Страшно.

Страшно увидеть вдруг. Случайно. Когда не готов. (А когда ты готов? Никогда ты не готов). Где-то случайно в потоке, в ряду, в кружении и смятении, в смущении. Увидеть её.

Страшно увидеть её. С большим уже. Круглым, округлым, таким уже отчётливым, таким месяцев на восемь и килограммов уже на тысячу. Круглым таким животом. На восемь, слышишь, месяцев. На те самые восемь месяцев, которые восемь назад ты с ней лично расстался. Восемь месяцев. Именно восемь месяцев назад – и ты, и она, вы вместе.

И именно эти восемь месяцев – и ты понимаешь, потому что ты знаешь, что это не твой круглый живот. Потому что. Там нет никакого смысла объяснять. Ты это просто знаешь. Что не твой. А месяцев – ровно те самые.

И ты понимаешь: неужели я? Настолько? С самого начала? Был не нужен? Настолько не нужен?

Вот это страшно.

А воевать не страшно.

Ссыль | Сказать что-то своё Сказали 4 | Share

16 лет!

May. 7th, 2017 | 10:49 pm

Ссыль | Сказать что-то своё Сказали 4 | Share

Synkronized

Apr. 25th, 2017 | 04:14 am







Ссыль | Сказать что-то своё Сказали 6 | Share

«Полюса» – «Невесомые»

Apr. 24th, 2017 | 10:23 pm



История, рассказанная пусть и вслух, но по секрету. Каюсь, дорогой друг, пойми меня правильно: я предвзят. Ценны ли в таком случае мои рассказы?

Бетонный и отчётливый вечер. Время: детство, отрочество, юность. Размазанные во мрачной неопределённости микрорайоны обширной родины. Вид из окна не оставляет никаких надежд, провинциальный телевизор показывает какие-то то ли девять, то ли двенадцать рябых каналов, среди которых трепещет один музыкальный. Повсеместный интернет, перемещения во времени, вечная жизнь – отблески больного воображения писателя-фантазёра. «Только не дисконнект!» – просит взаймы у высших сил появившаяся накануне интернет-героиня Масяня. Дисконнект в её случае – номинальная смерть. На дворе 2003-й год. Из того самого музыкального – отчаянная попытка глотнуть свежего воздуха: а ну-ка, фрукты, встаньте в ряд! Ярче! Громче!

Перековыльнули через вешку – миллениум проскочил, оставив «проблему-2000» в подвешенном состоянии. «Бомба замедленного действия», как сейчас принято говорить. Временное безвременье, умудрившееся застыть, окаменеть, забронзоветь. Странная и бестолковая эпоха. По телевизору семья восковых дебилов восхищалась бальзамом «Биттнер», турецкие курорты заманивали колоритом быстрого приготовления, а потребительская корзина начинала формироваться сама собой: йогурты, чипсы и пилюли от изжоги с памперсами в придачу. Застой нулевых вступал в силу в полной мере.



Потихоньку приживался новый-старый гимн, вторая чеченская дёргалась где-то в районе своего экватора («кавказский вопрос и охота на русских»), Абрамович оформлял покупку футбольного клуба «Челси», Ходорковский сел в тюрьму, а государственные теледикторы будто бы всерьёз принялись рассуждать о национальной идее. «Такая тема, врубайся страна: люди хотят поэ-э-эзии, на!» Ни много, ни мало. И Пушкин в супергеройском трико как мера всех вещей для внутреннего потребления. Родное и неэкспортируемое наше всё.

Во внешнем мире почти ничего не происходило, кроме войны в Ираке, примечательной тем, что она окончательно легализовала бесстыдные орвеловские принципы мироустройства.

Ни западных схем, ни восточных традиций – этого ничего не надо.



Нулевые подошли к перепутью и там, у этого перепутья, и сдохли, ничего нового не родив. 2003-й год в музыке: умерли Джонни Кэш и Нина Симон. Популярные альбомы выпустили Radiohead, Linkin Park («слышь, а кто поёт ай бикам соу намб чё-то там там-там…»), The White Stripes (знаменитый рифф из трека ‘Seven Nation Army’ зазвучал именно в этом году), The Black Eyed Peas (с новой вокалисткой Ферги), The Rasmus и группа «Виагра» (аж три штуки – «Стоп! Снято!», «Stop! Stop! Stop!» и «Биология»). Бестселлерами разродились Фифтисент и Дайдо (кто-то помнит?). У Земфиры не вышло ничего, но песни с прошлогодней нетленки «14 недель тишины» громили радиоэфиры ещё долгое время. В России бушевало «Наше радио» с его кавээновским репертуаром: в главном хит-параде радиостанции попеременно тусовались то Найк Борзов, то Дельфин, то Диана Арбенина, то «Ленинград», уже отстрелявшийся почти всеми своими хитами тех лет. Неведомым образом фигурировали Децл (который «лох») и Глюкоза. Козырев оправдывался, но ставил. «Я свободен» Кипелова, «Сид и Нэнси» группы Lumen и «На моей луне» «Мёртвых дельфинов» из тех же эфиров. Легендарное «Нашествие» прошло в виртуальном формате из-за теракта на фестивале «Крылья» в Тушине. Второй год гремела «Фабрика звёзд», от которой ныне не осталось даже надгробья. Тогда – гремела. Рвала, задевала, оскорбляла своим появлением, формировала новое мышление по обе стороны несуществующих баррикад. Проиграли в итоге все.

Интернета в нынешнем понимании ещё толком не было, а ютуба не было вовсе. Что не помешало отечественной группе «Тату» стать мировым феноменом и лихо прорваться на Запад. Именно в 2003-м году: «я продолжаю простые движения, ты продолжаешь мои продолженья». В конце сезона «Тату» в новогоднем эфире исполнили дуэтом с дебютировавшей питерской группой «Полюса» песню «Поэзия». К слову, не удосужились даже покинуть место съёмки своего реалити-шоу (новый в тот момент в стране жанр) и свою вокальную партию записали отдельно. «Полюса» в итоге пели с виртуальными фейковыми лесбиянками – что ещё можно пожелать на новый год? «Люди хотят поэзии, бля!» – кричала Юля Волкова. «Меня не прёт эта песня!» – одна из первых рецензий на творчество Ильи Разина (и уж точно самая увесистая на тот момент).

«Поэзия» – стопроцентный хит национального масштаба, сначала уютно уместившийся под крылом Геннадия Бачинского (по сути крёстного отца этого трека) в эфире радио Maximum, а потом и в эмтивишной ротации благодаря явной вирусности видеоряда («Видали Пушкина по MTV?»)

Именно тогда вышел первый официальный полноформатник группы «Полюса» и сбил с толку тех, кто ждал второго Найка Борзова (или альтернативу группе SPORT, или что угодно другое): стало вообще непонятно, откуда у склонной к арт-року и поэтической орнаменталистике группы выскочил этот Суперпушкин в трико, на.



Куда более показательными были песни… В общем-то, все (ну вот за исключением этой генетически модифицированной, созданной специально под радиоформат «Поэзии»). «Полюса» – уникальная группа без мировых хитов и слабых мест. Как уже было обрисовано выше, первая половина нулевых – время в музыке категорически необязательное и бестолковое. Кризис жанра начинался с того, что жанра никакого не было: рейвы уже сторчались, гранж отгремел, бритпоп скуксился, а до рождения первого на Земле хипстера оставалось ещё несколько лет. В России, по крайней мере, на затеявшееся движение пост-панк-ривайвла (и всей смежной возни) внимания толком не обращали. Интернет, повторю, был ещё плох. А из киосков с аудиокассетами звучал вовсе не Radiohead. В общем-то, тогда в наших широтах был один жанр и назывался он «бери да делай». Брали, как придётся. Делали, как выходит. «Такой молодой, а уже Шевчук» – это было почти про всех и это совершенно не комплимент. Кстати, и для самого Шевчука.

Ничего удивительного в том, что Илье Разину, главному человеку в группе «Полюса», в какой-то момент придумалось авторское видение жанра. Прог, фолк, акустика, электричество. Все мы немного КСП, все мы немного негры. И стихи, стихи там вообще отдельная и очень важная тема.

С тех прошло пятнадцать лет без каких-то копеек.

За эти годы поменялось всё: скорости, направления, цены, границы отдельных государств и даже средняя продолжительность жизни. Всё поменялось, а мы остались. И с нами – весь тот багаж, который мы волочем с самого нашего рождения, с юности, со всех дат и дневниковых отметок. И даже если ноша станет невмоготу, то навечно натёртые мозоли навсегда останутся прямо на собственном же теле. Без них уже никак и никуда. «Я на этой реке все мели знаю!» – и вот ты несёшь собственное протяжённое в пространстве и времени тело, которое только разрежь в любом самом незначительном месте – и годовые кольца тотчас же расскажут всю твою биографию.

Музыка – это личная история каждого человека. С которой нет смысла спорить, как нет смысла спорить с юностью, с первой любовью, с неизбежностью смерти. «Драки, любовь, кабаки с пластиковыми стульями. Мы сделаны из темноты, прострелянной света пулями».

История, рассказанная пусть и вслух, но по секрету. Я предвзят: в 2003-м году я впервые услышал (точнее, увидел) группу «Полюса» по MTV. В середине нулевых появилась возможность искать любую музыку на сервисе last.fm, и я открыл для себя эту группу заново. В 2010-м году Нижегородская область сгорела, а я носился по разорённым деревням с фотоаппаратом, и в нашей боевой машине гимном железной решительности била в резонанс злая и резкая «Пуля». «Полюса» изобретают новую словесность! – говорил я. – Они вносят в реестр литературных слов то, что ещё вчера было сленгом! И в том же духе.



В 2012-м году я сделал первое музыкальное интервью в жизни – и моим собеседником был Илья Разин. Тут же мы привезли «Полюса» в наш родной город. Потом была сочинская командировка и пьяное море с наушниками и нравственными дилеммами, расплывающимися под звёздным небом над головой.

Потом был новый 2014-й вроде бы год – зимний утонувший Питер, клуб «Цоколь» и… Ну, вы были в Питере, понимаете, что там вокруг. Так всё и было в том Питере.

И далее, и далее.

Потом был 2016-й сложный год. А «Полюса» выпустили альбом «Невесомые», который я тут же захотел отрецензировать.

Тогда не сложилось, и сейчас не хочу.

С нами – весь тот багаж, который мы волочем с самого нашего рождения, с юности, с сочинского моря, с нижегородских, питерских и московских концертов. И нет никакого смысла что-то разбирать.

Есть в моей жизни такая история, которая тянется с далёкого 2003-го года. И пусть в ней постоянно появляется что-то новое.

Ссыль | Сказать что-то своё | Share