?

Log in

No account? Create an account

i

Jan. 1st, 2030 | 06:53 pm

Пара слов о том, что тут происходит.


Алексей Лифанов.
30 лет.
Мск.

Ниже - картинки и слова.

Ссыль | Сказать что-то своё Сказали 64 |

ЧМ-2018

Jun. 14th, 2018 | 02:09 pm

Традиционный пост накануне большого футбола. Сейчас очень кратко. Подробно - чуть позже, наверное, в конце турнира.

Реалистичный прогноз: Россия не выйдет из группы. Патриотичный прогноз: Россия выйдет из группы и сольёт Португалии (отчего-то Португалия сейчас видится более заряженной и готовой к первому месту в своей группе). Сегодняшний матч против саудитов должны брать уверенно. Но это самая слабая сборная в истории России и СССР. Объективно: и по силе игроков, и по тренерскому потенциалу. Говно, а не сборная.

Прогноз на турнир: испанцы обескуражены тренерской отставкой, немцы не выглядят такой машиной, французы собрались, португальцы сверхмотивированы, аргентинцы самая громкая по именам команда, бразильцы всегда готовы выдать сюрприз. Поставлю на аргентинцев, но они не выиграют чемпионат. Поставлю сугубо из любви к искусству. Но они не выиграют.

Скорее всего немцы или бразильцы. Но лучше - пусть аргентинцы.


Ссыль | Сказать что-то своё |

Бигситилайф

Jun. 7th, 2018 | 08:19 pm

Ссыль | Сказать что-то своё Сказали 6 |

Хайли лайкли Даша Аль-Абед

May. 23rd, 2018 | 05:12 pm

Складывается стойкое ощущение, что британская поп-культура перестала работать. Не выдохлась, не заглохла – попросту перестала выполнять свои функции в новых обстоятельствах.

Читать британские газеты всегда было смешно, но в аналоговую эпоху давил авторитет – смеялись, но доверять было больше некому: Сева-Сева Новгородцев, город Лондон, БиБиСи! И эталонный дурак Сева Новгородцев годами нёс околесицу, окучивая советских тридцатилетних детей индиго. В итоге британская поп-культура победила и осталась с чемпионским поясом одна: а если нет  титульных боёв, то и звание чемпиона теряет в весе. В 21 веке ситуация сильно изменилась, а британская поп-культура не перестроилась (вернее, и не смогла бы) – и тут же перестала работать.

Это не плохо и не хорошо, это факт: любым пиковым проявлениям поп-культуры приходит конец. Как, допустим, пришёл конец русской литературе. Это не означает, что сейчас нет талантливых русских писателей: истинно талантливых несколько десятков, а есть ещё и пара гениальных – допустим, куда сильнее раскрученных поп-звёзд Булгакова или Достоевского. Просто сейчас – в эпоху викиликса, телеграма, блокчейна, клаудрепа и алиэкспресса – никому нет дела до чеховской психодрамы, братьев Karamazoff и советской интерпретации имперского театра, так удачно вписавшейся в голливудские реалии первой половины 20 века. До остальных русских писателей – тем более нет дела (если они, конечно же, а) не воюют в Сербии или в Донецке во имя русского империализма, б) напротив, не разоблачают в шизофреничном угаре одновременно русское почвенничество и советский интернационализм; но и там дело доходит лишь до пары-тройки заметок в изданиях третьего дивизиона).

Вся общемировая культура скроена из таких пиковых проявлений поп-культуры: немецкая философия, античная литература, французская или голландская живопись, британские средства массовой информации, американский голливуд. Это положение дел на данный момент: пики, как правило, видно в ретроспекции. То есть нынешнее влияние китайского и арабского мира на общемировую культуру будет осознано и описано лет через сто или хотя бы пятьдесят, сейчас мы просто видим тренды (кстати, малолетним идиотам невдомёк, почему День Победы стали отмечать не сразу же – именно поэтому, чтобы оглядеться, успокоиться, отдохнуть и оценить, тем более, что никто не гарантировал сохранение мира через несколько лет после окончания бойни).

Самая весомая часть британской поп-культуры – это именно СМИ, газетчики и, впоследствии, телевизионщики.

Кто-то скажет, что СМИ – ну какая же это поп-культура? Кто-то ещё добавит, что СМИ – это четвёртая (или пятая? или какая?) власть (или того хуже: четвёртое сословие). Никая это не власть. Власть есть только одна – власть капитала (существовали попытки утвердить истинное народовластие, но пока закончились провалом). И у капитала есть два рычага для реализации этой власти: силовики (армия, суды, полиция) и пропаганда (государственные идеологии, масскульт, СМИ).

Тот, кто верит в свободные СМИ – святой человек, место ему в землянке, в скиту. Пусть принимает больных и лечит их наложением рук.

Абсолютно все СМИ зависимы: в любой стране, в любую эпоху (кстати, автор данного текста сотрудничал с пятью или шестью разными изданиями – и по большей части это были невероятно совестливые газеты и журналы типа «Новой», в которых, правда, существовала такая яростная внутренняя цензура, что никакие министерства правды не справились бы так чётко с расстановкой акцентов и сокрытием неудобной информации – потому что у любого издания есть спонсоры, рекламодатели и заинтересованные выгодополучатели). «Этот материал нам не подходит…» – «Плохо написано? Неинтересно?» – «Нет, не совсем… Просто наш инвестор…» Речь, повторю, идёт о яростно либеральных изданиях.

Лирическое отступление: фейсбучные дебаты подарили мне отличный личный мем: «Даша, ты же жила в Лондоне, ты должна понимать». Смысл в том, что Даша-из-Лондона не находится в плену у русопятой пропаганды – только истина, данная британским массовым дискурсом, только бритпоп! Косвенно данный смешной императив был адресован и мне: в противоположность Даше-из-Лондона «дибил-Алёша» – типичный представитель страты ватных зомби. Автор императива не мог знать, что «дибил-Алёша», ещё будучи студентом иняза, писал (кстати, вполне сносный) диплом именно по британской периодике (изучал прагматику британских передовиц) и в течение года читал ежедневно по пять статей и заметок десятка разных газет – всё, что было доступно в сети. Плюс – работа с архивами (благо, некоторые газеты за небольшие деньги предлагали архивы за целое столетие – сложности почитать, что писали «Таймс» или «Гардиан» во время WWII, Революции и Гражданской, полёта Гагарина и московской Олимпиады, не было. Почитать – и оценить степень упоротости британских (и американских) СМИ. Например, сто лет назад они могли вполне успешно путать имена Троцкого и Ленина (слабо представляя, кто это вообще такие), но при этом утверждать, что Троцкий вот-вот сменит Ленина.

Но окончательно всё стало ясно в цифровую эпоху, когда снафф стал не только источником низменного возбуждения для ширнармасс, но и куда более достоверным источником информации, чем какой-нибудь напыщенный аналитик-дурак из редакционного офиса, дальше побережья не отъезжавший от Лондона, но дружащий с пятью сумасшедшими генералами в глухой отставке.

Уже в 2008 году, во время Олимпийской войны, стало не только понятно, но и видно.

И вот что странно: прошло уже целых десять лет, но Даша и её друзья упорно и даже как-то истерично продолжают жить в этом Лондоне души в постоянном режиме «хайли лайкли».

Пару лет назад весь мир наблюдал в режиме онлайн драму сирийской девочки Баны Аль-абед. Наблюдал – и не верил своим глазам: такой глобально вирусной, но при этом наглой и бесчеловечно циничной мистификации представить себе не могли. Человек любит играть в конспирологию – потому что она не имеет отношения к реальности. Химеры и грёзы – не более. Детские сказки, мечты о Зазеркалье по дороге из Страны Оз на остров Лапуту. А когда так прямо и в лоб – становится не по себе. Мы что, дураки что ли? Приятно думать, что ты умнее – бессмертия человек достигает, возвышаясь. «У меня дома нет телевизора!» – воклицают те, кто верит в очередную Бану Аль-абед. Вот так отсутствие всего лишь навсего бытового прибора становится маркером снобизма. Хочется спросить: а унитаз есть? А туалетная бумага? Опрощенец что ли?

Беда тех, кто беспрекословно верит (до сих пор) в силу британской поп-культуры – даже не стараются мыслить критически. Модный советский литератор Булгаков почти что на государственном уровне озвучил девиз не одного поколения: не стоит, мол, читать газет до обеда. И язык намёков и полунамёков был понятен всем без исключения: читаешь такое-то издание – дели на два.

У друзей Даши такое критически-апофатическое восприятие медийного дискурса попросту отсутствует. В отличие от британских читателей – и для меня это самое важное открытие. Стоит просмотреть комментарии к разным британским статьям ярко выраженной степени упоротости – и картина складывается весьма нарядная: британская поп-культура перестала работать. Она есть, она трудится. Но ей всё меньше верят рядовые британцы. Мем «британские учёные» сменился в рунете на «британские журналисты» – и шансов быть подхваченным где-нибудь на Реддите у него куда больше.

А потом фанаты «Медузы» удивляются рейтингам RT на Западе.

А там надоело слушать одностороннее враньё: хочется услышать аргументы оппонентов, даром что они являются абсолютно таким же инструментом пропаганды интересов капитала.

Ссыль | Сказать что-то своё Сказали 5 |

С Днём Победы

May. 9th, 2018 | 02:04 pm

Что мы сегодня празднуем?

Помните, буквально недавно - те самые кемеровские дети, которые писали сообщения за мгновения до смерти? Писали: прощайте! - и задыхались от едкого дыма. Мучительно. Беспомощно. Несправедливо. Насмерть, насовсем. А кто-то из них заживо горел. Вы можете себе представить, каково это - гореть заживо? Этих детей больше нет. Они умерли страшно. И вам всем, нам всем - было страшно. Страшно - от бессилия, от злости. От вынужденного свидетельства этой картины (чёрт бы всё это побрал! лучше бы не видеть! не знать!). И ещё страшнее - от своего же страха.

А теперь почувствуйте цифру: только мирных жителей нашей (советской) страны погибло около 20 миллионов (и военных потерь - почти девять). По официальным данным, как мы помним.

20 миллионов мирных. 20 миллионов.

Сколько нужно повторить? Не 70 человек, не семь тысяч и даже не семь миллионов - ещё больше.

И вот тут остановитесь и сделайте вдох - почти все они умерли почти так же страшно. Только не писали предсмертных смсок. Но страшно - так же.

Они горели заживо. Умирали от голода. Примерзали заживо к ледяному полу в стылых блокадных питерских квартирах (на секунду попробуйте это представить. Не получится). Их пытали, расстреливали, вешали, душили руками. И - опять от голода и холода. Несколько зим подряд - в огне и льду. И это не красивая метафора. Представьте, что такое - гореть заживо, замёрзнув до того на морозе до полного бессилия.

Некоторые ждали смерти. Некоторые мечтали о смерти - потому что жить так было невозможно.

Нас пришли убивать. Нас пришли жечь, душить, вешать, стрелять. В основном - жечь.

Никакого баварского, никакой дружбы с врагом - нас пришли жечь насмерть и насовсем. Кого не сожгли - выполнять рабскую работу.

(Да, у фашизма не было бы будущего и он бы проиграл в любом случае - и кто-то из советских бы остался в живых, и таких бы чисто физически было бы много. Через пять лет, через десять, через двадцать. Да, кто-то бы из вас пил баварское - те поколения сдавшихся. Да, на этой территории могли быть красивые парки и прямые проспекты - но без вас и не для вас - даже если бы фашизм проиграл бы, а он бы проиграл в любом случае - например, сдался бы добровольно со многими уступками. Но всё это было бы не для вас. И не надо смотреть на Париж или Брюссель - тех не пришли уничтожать. А нас - уничтожать, вот и вся разница).

Победа - это не что-то абстрактное. Победа - это второй день рождения целого народа.

Именно это мы и празднуем сегодня.

День Победы - это не парад, не фейерверк, не ленты, не Путин с Ельциным, не казаки с нагайками, не полевые кухни в центре города.

День Победы - это день спасения народа от смерти.

Евреи молодцы - они каждую секунду помнят о Холокосте. Ни у единой мрази не возникает желания усомниться в трагедии Холокоста.

Советский народ так же подлежал уничтожению. 20 миллионов. 20 миллионов. Сколько раз нужно повторить эту цифру, чтобы рядом перестали рассказывать про благородных фашистов, которые нехотя отдавали команды - жечь и убивать. Что у них не было выбора? (У них БЫЛ выбор - не жечь нас и не убивать. Или кому-то кажется, что Сталинградский фронт - это курорт для фашистов и они там ничем не рисковали? Они там ещё как рисковали жизнью, они её там теряли - так что у них БЫЛ выбор).

Сколько раз нужно повторить эту цифру, чтобы перестали вспоминать военных преступников и откровенных дегенератов лидеры либеральных мнений - всех этих блядей никулиных и прочую сучью нелюдь? Чтобы перестали упоминать блядское слово "победобесие"?

Чтобы вспомнили, поняли, почувствовали главное - нас пришли жечь. И нас жгли. И умирали наши деды и бабки не менее страшно, чем те кемеровские дети, которых все ТАК явно и болезненно помнят - только миллионами. Это коснулось каждой семьи.

День Победы - это день прекращения этой бойни. Это день, когда Советский Союз отстоял своё право - жить, быть живым, а не мёртвым. Для себя и других народов. Для русских, украинцев, евреев, грузин, поляков, эстонцев, сербов и так далее, и так далее. Это праздник торжества высшего гуманизма. Именно это мы сегодня и отмечаем. Тут нет никакого абстрактного милитаристского пафоса, ничего, связанного с войной - это не милитаристский праздник, а глубоко пацифистский и гуманистический. Это главный гуманистический праздник в истории человечества.

Никакие парады тут вообще не при чём. Просто вспомните, сколько было советских людей сожжено заживо. Представьте себе ужас неизбежной смерти. Вы - умрёте через несколько секунд, и этого не избежать. И что вам остаётся в эти несколько секунд? Кинематографично молиться? Нет, ребят, не молиться - задыхаться едким, разрывающим адской болью лёгкие едким дымом и гореть - физически гореть, как дрова.

И это кончилось - ценой неимоверных усилий и потерь.

И это кончилось 9 мая 1945 года. И именно это мы отмечаем - что наши с вами деды перестали гореть заживо. И у них появилось право - жить.



Ссыль | Сказать что-то своё Сказали 3 |

Ялта. Первый шаг на Луне

Apr. 13th, 2018 | 06:15 pm

Как известно, Чехов боготворил Ялту. С рождения не знавший нужды (единственный ребёнок в зажиточной семье московского купца II гильдии), Антон Павлович наслаждался быть центром любой шумной компании. Несмотря на низкий рост и несколько рыхлое (даже полное) телосложение, маленькую и лысую до блеска голову со складками на красной пупырчатой шее, он был жовиальным эксцентриком, шутником и говоруном и имел немалый успех у женщин. Женился довольно-таки поздно на бедной и тихой еврейке Книппер, покорившей знаменитого сатирика своими «скромным изяществом» и «благородной кротостью», и оставил после себя семерых детей: одну дочь и шестерых сыновей.

Жизнью Чехов был балован изрядно: и деньгами, и карьерой, и долгими годами, – и смерть свою встретил спокойно и даже радостно в преклонном возрасте, окружённый любящей семьёй в тихой и светлой спальне своей знаменитой дачи в селе Аутка близ Ялты (не подвергшейся экспроприации или даже уплотнению в годы советской власти, по всей видимости, ввиду «чрезвычайно высоких литературных заслуг т. А. П. Чехова, дважды обладателя премии им. Сталина»).

В своих письмах коллегам Чехов обыкновенно отзывался о Ялте так (в письме А. С. Суворину): «…давно хотел поделиться с вами своими восторгами! Ялта город чудесный: скалы, утесы, леса, море. Купанье великолепное! Меж высоких кипарисов снуют всё сплошь хорошенькие барышни, истомившиеся по курорту. По вечерам на набережной шумно и весело, люди охотно пьют вино и угощаются сливочным мороженым. Вино отличное, как и везде тут на побережье».






Многочисленные потомки Антона Павловича и поныне занимают видное место в общественной и творческой жизни этого тихого и зажиточного украинского курорта, считая Ялту своим родовым гнездом (лишь несколько человек уехали – кто в Москву или за границу).

Остальным же Чеховым и прочим чеховцам вся жизнь в её протяжённости, наполненности и осмысленности видится и отсюда.

Видится: как едва ворча спускаются по Аутской старые и помятые, похожие на мопсов, троллейбусы чехословацкой марки «Шкода». Как выходят из них совсем новые туристы и очарованно смотрят вокруг на дачи и виллы, тенистые скверы и торговцев кукурузой и разными услугами (дешёвое жильё, актуальная масса тела, пешая прогулка, конная прогулка, автобусная прогулка, секреты Боткинской и Штангеевской тропы, портреты в любой из известных техник, сказочной красоты сувениры).

Видится: как к вечеру в неправильную сторону, то есть от набережных, но к улочкам – узким, горным, курортным, серым и своей серости неожиданно пёстрым, но, главное, тихим и безлюдным – томно, но энергично пробираются столичные девочки-винишки, бутылка «массандры» в руке, новый альбом Vampire Weekend в айподе, книжка о шибари в крафтовом рюкзачке на узеньких изрезанных плечиках. Как лёгкий вечерний дождь, падающий из ниоткуда, прямо со звёздного ялтинского неба, рассыпается пыльной пеной по асфальту: и сразу сильнее пахнет морем, летом, детством (столь привычным чеховцам, но узнаваемым и столичными винишками тотчас же: потому что ялтинское детство невозможно не узнать даже тем, кто тут никогда не бывал).

Видится: как в разгар фестивального сезона съезжаются любители эспериментального (минимального, индустриального, неопознанного и летающего) техно со всего мира. Как они стягивают со своих мускулистых влажных тел туристские рюкзаки и плюхают их под пальмовые столбы, опоясанные коричневой собачьей шерстью и удивлённо разводящие в стороны свои ярко-зелёные ладони.

Ялта, 2018 год.






Теперь открою секрет: всё, сказанное выше, ложь.

Чехов был до истерики занудлив и раздражителен. К тому же оказался дылдой: его рост был 186 сантиметров. В Ялте он жил вынужденно (и тут, к слову, есть сомнения), и не любил ни сам «татарско-парикмахерский» город (кроме моря, но, скорее, моря как такового, а не конкретно Чёрного), ни его публику (одни лишь: «шмули», «бритые рожи опереточных актёров» и «больные»), ни крымского вина (в отличие от Максима Горького, умудрившегося после дегустаций в Массандровском зале оставить надпись в книге отзывов: пил, мол, и восхищался).

Всё остальное тоже неверно: Книппер была немкой (а сам Чехов – бытовым антисемитом), детей у них не было (в итоге), умер он рано (вы это знаете и тут меня раскусили), старых троллейбусов в Ялте уже нет, улица давно не Аутская, а имени товарища Кирова, у Vampire Weekend новых альбомов не выходило уже неприлично давно, а украинского на южном берегу Крыма нет вообще ничего (и никогда не было).

Зажиточными эти места тоже не назовёшь: уже в Симферополе гостей встречают разом девяностые и пятидесятые. Вернее, быт и антураж девяностых в декорациях пятидесятых наоборот (будто бы город не восстанавливают после войны, а специально приводят его в состояние фронтовой разрухи).

Но сам Крым – великолепен. Крым нужно осознать. Его можно почувствовать, им можно восхититься. Или разочароваться в нём, по разным поводам разгневаться.

Но потом – обязательно осознать. Беспристрастно и педантично. И – вот тогда уже восхититься по-настоящему от осознания Крыма. Это одно из самых странных и невероятных мест на планете.

Судите сами: люди тут живут сотни тысяч лет. Первые сознательные поселенцы – тавры – оставили после себя немало следов материальной культуры. Дальше тут селились древние греки: прямо в разгар своей знаменитой Античности. И древнегреческие города здесь строились в 5–6 веках до нашей с вами эры, а Крым ещё описывали школьные Еврипид и Геродот. Потом сюда пришла самая настоящая Римская империя вместе с Римским Папой. Римляне тоже строили города.

Дальше шалили хазары, печенеги и вроде бы какие-то венгры. Что-то старались построить славяне. Генуэзцы построили несколько средневековых крепостей – в Судаке сохранилась отлично. Потом пришли татары и многое разорили. Потом на долгое время всё прихватили турки (и тоже что-то строили; тут все постоянно что-то разрушали и строили). А в конце восемнадцатого века здесь обосновался русский флот и, казалось бы, поставил точку. Но тут ещё полыхала Крымская война, кровоточила гражданская, жгла людей фашисткая – пусть и кратковременная – оккупация. Тут столько истории, сколько хватит на всю остальную страну (Крым, к слову, и так несколько раз стремился и был автономным). Тут история начинается каждое мгновение.






Это ощущается. Крым – это удивительная природа, античная и средневековая история, русская военная слава и имперское сибаритство, советская народная монументальная правда и нищета 90-х, татарские акценты и южный колорит.

Крым разрывает от множественного раздвоения личности. Он может быть каким угодно, совершенно разным: дурным, диким и сумасшедшим (вспомните, какие фильмы тут снимали и какие книжки тут писали). Степенным, грубым, расслабленным. Тут соседствуют советский архитектурный брутализм, отчаянные возгласы чаек, нежно и удивлённо вскинувшиеся подснежники вдоль горных троп, отблески костров каэспэшно-кавээновких компаний, винницкие и житомирские дачники, татарские (и не только) самозахваты, надменные взгляды престарелых музейных работниц с красными от смазанной помады зубами, китайские: автобусы, футболки, магниты, гироскутеры, скорбная и воодушевлённая песнь муэдзина, древние таврические камни, разбивающие столь же древний прибой, нищие и очень нищие люди, дорогие иномарки и императорские дворцы, соляные озёра и горные водопады, лагерь «Артек» и винзавод «Массандра», Саманта Смит и Черчилль с Рузвельтом, курортный балаган и непреодолимое превосходство стихии.

Всё это нужно осознать. Иначе Крым понять будет непросто.

Пока тут – всё живёт в девяностых (за исключением ряда косметических операций, местами успешных), но дышит надеждой.

…От автовокзала вниз по Московской, вдоль пёстрого пластика магазинных дверей, вдоль быстрой речки Быстрой, налево и чуть вверх по ступеням на Садовую, где сейчас всё заставлено разбитыми коробками хрущёвского типового жилья, а век назад открывался панорамный вид на Дерекой, дальше вниз и змейкой, к знаменитому кинотеатру «Спартак» (знаменит он только тем, что мимо него никак). К вечерней и таинственной набережной: солнце падает за горные вершины гораздо раньше, чем вслед за солнцем падает на землю темнота. Вот – волны, увлечённо щёлкающие ялтинскую гальку. Вот – мол. Вот – открыточный вид на Ялту, которым я любовался в детстве, глядя в диаскоп на семейный портрет моей мамы и её родителей.

Приехал, увидел – тут же узнал. Захватило дух.

Потом надо приехать в Крым на месяц. Или на год.

Read more...Collapse )

Ссыль | Сказать что-то своё Сказали 6 |

Помни о смерти

Mar. 27th, 2018 | 04:20 pm

Сначала о смерти не думаешь, а потом она даёт о себе знать.

Каждый сам живёт со своей смертью. Рано или поздно – с чужой тоже. Чужая смерть мгновенна, собственная смерть бесконечна. «Лучшая доля для смертных – на свет никогда не родиться». Хотя – кому как.

Чужая смерть даётся в опыте. Её приходится пережить. Собственную смерть пережить невозможно.

Виртуальные истории пугают, ужасают. Вызывают гнев, ужас и отчаяние. Вызывают ажиотаж, в основе ажиотажа – азарт, интерес. Интерес – один из путей удовлетворения своих желаний. Ажиотаж по определению порочен. Впрочем, как и человек: тяга к снафф-реальности неизбежна.

Потом любые истории забываются. Кадры телехроники: 1997 год, Иркутск, посёлок Авиастроителей – глухой район неказистых пятиэтажек, во дворе – детдом. Одно из зданий рассечено напополам, пылает пожар, сотни людей, крики и плач. В центре торчит исполинских размеров хвостовая часть рухнувшего на жилые дома транспортного самолёта АН-124: выше пятого этажа (длина всей машины – около 70 метров). Остальные части фюзеляжа распластало по всему кварталу, задев детский дом. 72 погибших. Из них на земле – 49. Из них 14 детей.

Которые не были виноваты в том, что кто-то, украв весомую партию авиационного керосина, разбавил его водой. Во время взлёта вода замёрзла, и двигатели отказали – самолёт даже не успел набрать высоту, там до взлётки полтора километра.

А вот кто-то из взрослых жителей этого посёлка мог работать механиком на аэродроме. Не своровать – но что-то знать. Кто виноват?

Точно не дети, Алёша, точно не дети, – говорит брату Алёше Фёдоровичу брат Иван Фёдорович. И с остервенением сходит с ума: «…я еще раз положительно утверждаю, что есть особенное свойство у многих в человечестве – это любовь к истязанию детей, но одних детей. Тут именно незащищенность-то этих созданий и соблазняет мучителей, ангельская доверчивость дитяти, которому некуда деться и не к кому идти, – вот это-то и распаляет гадкую кровь истязателя».

В экстазе Иван Фёдорович выдумывает одну историю страшнее другой: про простреленное лицо младенца. Про измазанную калом девочку.

Толпа с восторгом смотрит ютуб-трансляцию спора братьев Карамазовых. Лайк, шер, подписка!

Все впечатлены. «Как только представлю…» – откровенничает с нами девочка-дизайнер, живущая в фейсбуке.

Кто-то не представлял. Кто-то своими руками разгребал завалы в Иркутске, Москве и Волгодонске. Своими глазами видел и своим обонянием слышал весь тот ужас в Перми, Кемерове и Одессе.

К слову, можно подумать и об этих людях: вполне живых, из того же мяса, костей и волос, что и мы с вами. С тем же содержанием внутри и звёздным небом над головой.

У меня есть знакомый машинист электропоезда. Говорят, за время карьеры абсолютно у каждого есть случаи, когда людей наматывает на колёса (предположу, что слухи сильно преувеличены). Ещё говорят, что машинисты очень не любят, когда их об этом спрашивают – они, в конце концов, в крайне редких случаях виноваты. Я спросил зачем-то. Ответа не получил. (А вот воевавшие в Грузии и Чечне мне рассказывали кое-что).

Военные – другое дело. Другая психология, наверное. «Как только представлю» там не работает. Они не представляют: они видят. Знают. Помнят.

Последнее, что я делал перед отъездом из Нижнего – брал интервью. У вдовы героя Чеченской войны (случай очень похож на историю майора Филиппова).

И ещё ездил в Автозавод, в одну из самых диких частей Нижнего Новгорода: район Дьячки, рядом с дуркой, где заводские общежития. В 90-е там пацаны могли просто так своих же покрошить арматурой – от нечего делать. Сейчас – чуть лучше.

Накануне какой-то псих насмерть зарезал троих в литейном цеху. Менты, руководство завода – все молчат. Ездили общаться с соседями. Соседи – типичные жители типичного депрессивного места. Пьющие, больные и уставшие. Как и весь угнетённый класс в условиях сверхугнетения.

Вы знаете, как устроен мир? За пределами фейсбука и твиттера? За пределами коворкингов и бизнес-залов авиатерминалов?

Какие люди лежат в больницах? Как они живут. Чем болеют. От чего умирают. (Так случилось, что мне нередко приходилось лежать в больницах. Самая роскошная – бывшая нижегородская номер четыре, располагалась в здании ярмарочного борделя, очень любопытные внутри лабиринты. Трупов в пакетах там выносили через приёмник – то есть через центральный вход. Приходишь за справкой – несут пакет. Оказывается, вчерашний дед, сосед по палате, который обоссал вместо утки простынь).

Особенная психология – и у могильщиков тоже. На кладбище очень благостная атмосфера: батюшка приезжает на отпевание в иномарке, мило улыбается, отпевает оптом. Менеджер по продаже благодати: «Не печальтесь особенно, они уже отмучились, подумайте о себе. Всех нас ждёт конец».

Всё чинно. Спокойно. Могилы закапываются стремительно. Не все даже успевают горсть земли бросить – могильщики уже идут к следующему гробу.

Работники моргов. Ожёговых центров. Спасатели и пожарные. «Как только представлю…» Представь, родная моя, что увидели эти люди, когда дым рассеялся. Тот самый запертый зал с навеки, навсегда, бесконечно продлившимся сеансом полнометражного мультфильма. Этот мультфильм уже не закончится никогда. Они пришли – и увидели. В этот раз никто из них не погиб, но сообщения о смертях спасателей и пожарных стали слишком часты.

Частота – залог спокойствия. В России ежегодно умирает от рака порядка 300 тысяч человек (половина населения Кемерова, например). На дорогах – 15 тысяч. От отравлений алкоголем – те же 15 тысяч. Это по сорок человек в день в среднем, если что.

На производствах ежегодно гибнет пара тысяч человек – это тоже по несколько человек в день.

Вы часто бываете на производствах? В кабине машиниста? В онкологическом или ожоговом отделениях? Про окопы не говорю – будто бы у нас мирное время. В общем, там, где идёт основная жизнь. Страны. Всего мира.

Где трудятся люди. Те самые граждане. Или сограждане. Которым чаще плевать на снафф-реальность (их будоражит ажиотаж другого толка: футбол, люмпен-политика или мыльные оперы).

В любом случае, человек порочен, расскажет нам Иван Фёдорович. А дети – невинны.

Сначала о смерти не думаешь – о смерти мыслят индивиды, вечная смерть индивидуальна. А индивидом человек становится, вырываясь из детства. А потом приходит такой возраст, когда каждый миг может стать последним. Это интересный опыт, пожалуй: постоянно быть готовым (точнее, неготовым). В юном возрасте неотвратимость смерти ужасает.

В юном возрасте много эмоций. В юном возрасте: аватарки, петиции, сенсации, разоблачения. Ажиотаж. Снафф-реальность. Чем нереальнее – тем больше ажиотажа.

И не так страшно. Одна близкая смерть страшнее, чем миллион абстрактных. «Где миллион – где я?»

Смерть родных людей остаётся навсегда. До – своей собственной смерти. Дальше есть только она: бесконечная, чёрная, сырая.

Мементо мори, говорили древние. Андрей Миронов утверждал, что это прекрасно. В фейсбуке мнения разошлись.

Ссыль | Сказать что-то своё Сказали 2 |

Новогодняя Москва

Feb. 20th, 2018 | 06:15 pm

Москва. Новый год. Ярко. Нарядно.

Для тех, кто пропустил всё самое интересное.

Из совсем неожиданного: новогодний концерт с вереницей сцен на Тверской и совершенно хипстерским лайнапом: "ГШ", "СБПЧ", On-The-Go, Optimyctica, "Олигарх" и в том же духе  (верится с трудом, что это всё происходит в том же городе, в одной Вселенной с "Голубыми огоньками").

Из не менее неожиданного: ярмарки и потешные городки в спальных районах, которые выглядели богаче и интереснее, чем главные площади областных центров.

В парках катки. На каток - по "тройке". Тотальная дискриминация пешеходов: хочешь бургер - надевай коньки.

Центр пылал. Людей миллион, десять миллионов, сто.

Только всё убрали - сразу же нарядились к масленице.











Москва беззаботится. Москва работает.

Хайлайты глобуса Москвы.

Read more...Collapse )

Ссыль | Сказать что-то своё Сказали 3 |

Суздаль

Feb. 16th, 2018 | 09:32 am

Настоящее вырвалось из ниоткуда, из-за предела времён, из сырых и скользких будней, из ранних скупых закатов – в мерцающую темноту, в скорость, во встречный ветер. Настоящее наступило в Москве в шестом тупике Курского вокзала в пятницу 9 февраля 2018 года. В 18 часов 23 минуты. И – сорвалось, дробя железо. Шестой вагон электропоезда ЭД4М в одной из самых современных комплектаций (тип билета: «бизнес»): электророзетки, юсб-отверстия, удобные кресла для комфортного передвижения, свободный от очередей туалет, рвущиеся снежные лохмотья, вбивающие внутрь пластик дверей летящие мимо «Стрижи», размазанный русский пейзаж за окном, чужие кричащие дети через проход и немного впереди. Настоящее наступило – придётся это с удивлением принять и перестать надеяться на безвозвратно утерянное будущее.

«Сегодня начинается с тебя», – напоминает рекламный слоган в метро. Утверждение не совсем верное. «Всё начинается с тебя», – исправляю ошибку. Сегодня – в том числе. Сегодня – в настоящем по пути в прошлое.





Прошлое начинается в паре сотен километров от сегодняшней Москвы, зачарованно принимающей столь припозднившееся настоящее (с изрядными точками общепита, необходимыми технологиями, комфортом ежедневной жизни, услугами посредством интернета и самой по себе услугой интернета в любом доступном для существования месте).

Важное уточнение: крепкий алкоголь во Владимирской области необходимо покупать до девяти вечера. После – не продадут.

Из Владимира в Суздаль едет маршрутка. Веками раньше в Суздаль добирались по Стромынской дороге: она шла из Москвы мимо сёл Измайлово и Черкизово, через Юрьев-Польский, Киржач. Через село Стромынь. Стартовала там, где сейчас в Москве улица Стромынка. Заканчивалась там, где сейчас в Суздале улица Стромынка.

Однажды я шёл по Стромынке мертвецки пьяный и думал о счастье, театре, девушках в лёгких плащах с нетерпеливым жаром под ними и тёплом осеннем дожде. За каждым углом мне улыбалось чудо, а жизнь была кругла, полна, черна и уютна.

История устроена так: что-то целесообразно происходит (имея на то основания). Или же по воле случая – да какая разница? И непременно влечёт за собой вереницу событий, каждое из которых влияет на дальнейшее повествование.

Дано: население Суздаля не меняется уже несколько веков (в вопросе количества). Князья, монастыри, чума, татары. Междоусобные распри. И Суздаль остаётся провинциальным городом. А Москва – начинает своё восхождение. А ведь могло случиться наоборот.

Второй пункт. В конце XIX века Нижний Новгород и Москву было необходимо соединить железной дорогой. Суздаль и тут остался в стороне, поэтому бурный рост промышленности этот город не застал – невыгодно, неудобно.

История, видимо, действительно не знает условного наклонения – а все условия привели к тому, к чему привели. И сегодняшний Суздаль не так сильно отличается от средневекового. Не так сильно, как другие города.

Жалеют ли об этом люди? Об упущенных возможностях? О десятке небоскрёбов, сотнях станций метро, миллионах резидентов? О судорожно прогрызающем себе дорогу сквозь Русскую равнину настоящем?





Тут – снег. Небо. Звук тишины – не отсутствие звуков.

Тут вокруг только космос (в который не нужен билет, сложные виды транспорта, технологические ухищрения – он уже здесь) и прошлое. Которое единственно ценно: будущего не существует, а настоящее – срезается, счищается, валится под ноги – и за спину, сзади шага, его нельзя ощутить.

Монастыри – смыслообразующая и градообразующая хорда. И одно без другого – не живёт. Вдоль излучины реки Каменки (правый приток Нерли, длина порядка 47 километров, площадь бассейна – 312 квадратных километров) на высоком левом берегу засел, окопался грузный Спасо-Евфимиевский (основан в 1352 году; высота Входной башни – 22 метра). Тут же – с яра подпирает окоём – на другой стороне: Покровский, женский (основан в 1364 году; знаменитая узница – София Суздальская, первая супруга Василия III, сославшего жену за бездетность, чтобы позднее зачать Ивана Грозного). Александровский и Ризоположенский – снова напротив, взгляд бежит влево-вправо, вниз – в заросли тростника (phragmítes austrális) и камыша (schoenoplēctus lacūstris), ввысь – в небо. Атмосферное давление: 746 миллиметров ртутного столба. Преобладающее направление ветра: южное. Осадки присутствуют. Купаться – лучше в Кидекше на Нерли. Зимой – санки, снегоходы, медовуха, водка, огурцы. Медовуха на базаре в два раза дороже, чем в «Пятёрочке». Крепче – только до девяти, после – нельзя, помните?

Говорят, Тонино Гуэрра очень любил снег и детство. И то, и другое он обнаружил в России. В Спасо-Евфимиевском монастыре – полсотни его рисунков. Там же похоронен Дмитрий Пожарский, в крещении Козма, предположительно, от греческого слова «космос».

Говорят, бродячие коробейники по прозвищу «офени» ходили где-то в этих краях, кучкуясь для более эффективного личностного роста именно в Суздале, за что их остальные русские люди опасливо (и, наверное, брезгливо) звали «суздала» (вроде как «любера», известное дело). Тайный язык офеней подхватили уголовники, а спустя века – артисты с телевидения, чиновники высокого ранга, дизайнеры уличной одежды и дети из социальных сетей. Низ и верх поменялись местами в одном месте – внизу, в настоящем.

Сверху остался космос, прошлое, снег, небо, Русская равнина, тростниковые чёрточки, кресты и – крест-накрест – горизонт.



Read more...Collapse )

Ссыль | Сказать что-то своё Сказали 13 |

Итоги года

Jan. 10th, 2018 | 01:15 pm

Про итоги года.

Года до 2011-го я их увлечённо подводил: уже третий год я что-то фотографировал, следовательно, мне было с чем сверить часы. Тогда основной моей площадкой был конечно же ЖЖ.

В конце того самого года весьма значительно развернулась вся моя жизнь целиком: я сбежал жить в Мск, тихо покинул аспирантуру (до сих пор там лежат все мои документы), а про остальное всё было сказано 6 лет назад. Не буду ворошить принадлежащее мне лишь наполовину прошлое.

Что там было подводить-то под конец года, когда он так непредсказуемо закончился.

За пару лет до того жарко спорил с одним ЖЖ-френдом на тему итогов/этапов/временных отметок. Он представлялся то ли дзен-буддистом, то ли нигилистом, в общем-то, но говорил, что чушь это всё собачья: жизнь неделима, линейна и в схожем духе. Я не соглашался: человеку проще жить, ставя себе цели, а цели деля на этапы, а этапы подвязывая под конвенционально избранные отрезки. Поэтому итоги.

(Кстати, все мои друзья знают, как я задрочен на возраст. Я всегда у всех уточняю, сколько им. И тут же им же напоминаю об этом).

2010:

2010:


Короче, допустим, в 2009-ом я доказывал, что итоги года – это важно и непреложно, а в 2011-ом мой год сломался в самом конце, и ничего я подводить не стал: а смысл?

К слову, взрослым я себя впервые почувствовал в 2008-ом (то есть в двадцатник). Не в смысле прямо седым и старым, а достаточно взрослым. К тому моменту я успел сам скататься за границу (и даже почти что за свой счёт: у моих родителей хватало забот помимо спонсирования двухнедельных вояжей в Европу их половозрелой сыночки), успел исстрадаться вдоволь разбитым сердцем и сломанным носом и всё в таком духе. Внутри что-то зашевелилось, наверное, душа. То есть признак не взрослого, но хотя бы достаточно взрослого человека.

И вот в этот промежуток были года – восьмой, девятый, десятый – когда итоги мне были важны, потому что «человеку проще жить, ставя себе цели…», ну вы помните, в натуре.

2012-й год был интересным, да и следующие два были интересными не меньше. Концерты, фуршеты, вечеринки. Даже, господи прости, упоминания в газетах (что вообще дикость, конечно же).

Но всё было интересно и всё было невпопад. У меня вообще чувство ритма хромает.

Так что 13-й и 14-й приклеились друг к другу: я вправду не помню, что было в одном, а что в другом. Паритет.

2011:

2012:

2012:


В 15-ом надо было что-то менять – и я поменял. Насколько удачно – не знаю. Но интересно до сих пор, мне именно с 2015-го что-то эхом отдаётся. Так что тут ещё история совсем не закончена.

(2015-й был в целом романтичным, весь в чудных деталях. Например, однажды сидел с пузыриком коньяка один в ночном радиоэфире, ставил диско и потом шёл в четыре утра пешком домой сквозь дикую метель, а рано утром на работу. И всё такое прочее).

А действительно повзрослел я в 2011-ом. Уже вполне полноценно и неожиданно, но об этом в следующий раз.

И вот наступил совсем хромой 2016-й. И вот он-то был конкретно и чётко концентрированный, рельефный, цельный. От первых чисел января, когда всё вдруг посыпалось. До самого конца, когда посыпался я. Все трагедии прошлых лет показались незначительными. (Будущие трагедии будут куда трагичнее, это понятно). Интересно опять же – лютый кошмар.

Так что в 2017-ом году я очнулся так: один в захламленной вонючей квартире, с тараканами, с похмельем, рано утром 1-го января. И пошёл на работу. Которая была куда больше, чем просто работа.

Так начался самый странный год в моей жизни. Его невозможно описать.

Наверное, я многое вдруг понял. Ха-ха, в 30 лет.

Сменил три работы, семь мест жительства (это не шутка), один город. При этом 2017-й год – был самым пассивным, самым бездеятельным в моей жизни (в его начале я думал совсем иначе, да и окружающие думали иначе).

2014:

2015:

2017:


Скажем так, на момент окончания 2017-го года в моей жизни внезапно всё стало почти идеально (насколько идеальными могут быть дела у смертного и мыслящего организма).

Итоги такого года подводить – нельзя. Праздник «Новый год» для меня стал просто поводом выпить-поесть и умалишённо вести себя в общественных местах, вовлекая незнакомых людей в свой контекст (они взаимны в этот момент, в этом и суть и величие этого праздника).

Это пост не про 2017-й год, я вам про него ничего сказал.

Это об итогах в целом.

Ссыль | Сказать что-то своё Сказали 1 |