День Победы

Я как-то каждый год на 9 мая пишу ликбезный пост, но в этот раз перегорел. Не буду и не хочу. Устал воевать сам, словом.

Я даже вдруг как-то проэмпатировал отторжение Дня Победы ребятками, которые его отторграют слишком гиперактивно. Война и победа - это не их жизнь. В моей этого было сполна. Мой прадед всю жизнь с деревянной ногой проходил, он и повоевать-то очень много не успел, с самого начала по госпиталям, другой под Берлином в мае сорок пятого погиб, бабушка совсем ребёнком пленных немцев где-то в своём посёлке репрессировала, тыча в них прутиком из-за забора под лавкой, пока не видят (это её мемуар, я тут ничего от себя не добавляю). Те смеялись, и давали голодным детям какие-то галеты из пайка. (Кстати, в фильме "Женя, Женечка и катюша" крайне человечный эпизод с куревом для пленных немцев, это как раз о войне и о людях).

Я вот о чём хочу сказать. Сначала несколько фактов. Просто сегодня выльется такое.

Во-первых, никто никакими трупами никого не заваливал. Разве что вермахт. Когда внимательно начинаешь изучать историю второй мировой и отдельно нашей Великой отечественной - рушится всё, чему учила ельцынская школа. (Конечно, не ельцынская, а вполне ещё хрущёвская, просто там штрихов добавлялось всё пуще). Я с детства только что и кормлюсь офигенными разоблачениями, что условный Покрышкин - говна кусок, а вот какие-то там - ну и дальше реестр полубогов, чудом избежавших Вальхаллы (или героически не избежавших). Ракеты, танки, асы, кителя от модных дизайнеров. Ну вот натурально воевали с дартвейдерами будто, натурально с высшей расой. На самом деле - чушь собачья. В угаре разоблачения советской пропаганды увлеклись поклонением кителькам от Гуго Босса и абстрактному ленд-лизу. Ладно, бывает. Когда переешь сгущёнки, хочется и солёненького. С логикой, правда, не монтируется.

Правда чуть грустнее для самовлюблённых идиотов. Лезли на рожон именно что вермахтовцы. Лезли в котлы, в неисследованную ими местность, в болота, под танки, куда угодно, дохли, как мухи. Пёрли как раз той самой армией орков, которой потом почему-то пытаются выставить советских солдат. Это не советские трупами закидали, это вермахт устроил какое-то нашествие ходячих мертвецов. (Мысль для кого-то невыносимая).

Но нам очередной Шендерович расскажет про 42 миллиона погибших граждан (откуда они эти психбольные цифры берут?) и миллион изнасилованных немок. Ваша чушь пахнет говном, господа.

Во-вторых, акцент на всей этой "гулаговской" истории - это уже давно не смешно, не интересно, от этого устала даже личная паства всех страдальцев. Там и "пересажали всех лучших офицеров", и Сталин "сбежал и боялся войны и много дней не показывался", и "всех репрессировали и перерепрессировали буквально вот в среду утром", и "Сталин запретил 9 мая, потому что три миллиарда трупов", и много чего ещё. Не. Надоело. Сказки про примёрзшую к полу голову Евгении Гинзбург оставьте подготовительной группе.

В-третьих, отдельный бред о "вине" за "начало" войны. Я понимаю, что бильжо, шендеровичи и прочие - художники и "так видят". Но скоро вас, пацаны, начнут мутузить.

Короче, вся эта чушь надоела уже просто до изжоги. Плохой писатель Никулин (не Юрий, а какой-то там Коля) пересрался до блевоты в окопе - и написал об этом книжку. А советский актёр Алексей Макарыч Смирнов "лично уничтожил троих и взял в плен двоих солдат противника, открыв путь к дальнейшему продвижению, 22 января 1945 года, во время форсирования реки Одер, он с расчётом переправили на себе миномёт, закрепившись на левом берегу, уничтожили две пулемётные точки и до 20 солдат противника", согласно википедии. Это не все его подвиги, если что. У всех разная эмоциональность. Мой прадед без ноги тоже говорил, что война - говно, грязь, страх и окопы. Ну а вы как скажете, там оказавшись?

Я к чему веду. Ладно, чёрт с ним с поколением дусь смирновых и шендеровичей - там всё давно понятно, откуда что растёт. Папашка Дуси Смирновой, кстати, снял "Белорусский вокзал".

Меня как-то злило неприятие Дня Победы как праздника моими ровесниками. Вроде бы вместе одни книжки читали и фильмы смотрели. Нет? А следующее поколение?

А вот так думаешь: а откуда они что-то знать-то должны? А ведь и не должны. И не будут. Это тоже для меня удивительное открытие, но ведь так оно и есть. Что должен понять студент второго курса вышки из проезда танков "Армата" мимо сейнт бейзил касидрал? Что вот есть Илон Маск с прикольной женой и "Теслой", а у нас танки какие-то?
У меня, в общем, вся злость вышла.

Я часто повторял "не празднуют сегодня те, кто проиграл". Мол, фашисты.

И вот устал воевать, словом. Потому что не празднуют сегодня те, кто, в том числе, не виноват совершенно в своём нигилизме. Потому что неоткуда, не с чего.


EXkDfWrWsAAN4G-.jpg
Это праздник другой страны - СССР. Вот тут да. Кто скорбит - тот фашист. Другого не дано. А в РФ кто не празднует - тот кто угодно.
Но скорбят сегодня ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО фашисты - это факт. Просто некоторых ещё можно перевоспитать.

Дом

У нас был дом в Красных Баках. В нём сначала медленно, разгоняясь, всё быстрее – помчалось моё деревенское детство. Дом был прадедушки и прабабушки. Их не стало – там никто и не жил, мы приезжали на лето. Зимние квартиранты как-то не приютились. Несколько раз зимой его взламывали, но воровать там было нечего. Когда мне было лет тринадцать, наверное, дом сгорел. Я прорыдал несколько дней, невзирая на непристойность подобных эмоций в таком возрасте. Он мне снится до сих пор. Снятся Красные Баки (совсем не такими, какие они были тогда и какие они сейчас), снится Ветлуга.

Дом был громадный, в восемнадцать венцов корабельной сосны (той самой, которую белянами сплавляли по Ветлуге – и потом по Волге), за рекой уже начиналась совершенно официальная тайга. С высоким необжитым чердаком, под завязку набитым сладкими запахами старых газет, прополиса и воска, сырости либо сухости – по сезону, мешковины, даже ржавчина источала какой-то бакалейный аромат. С подполом в человеческий рост. С тремя печками – русской во всю кухню и двумя голландками, одна с плитой. Сени, веранда, крыльцо, которое называлось «крылец», мужского рода. В подполе – картошка, банки с вареньем и соленьями. На веранде сундуки, кровать, мешки с сушёными яблоками, предметы ускользавшей эпохи.

DJI_0327.JPG

Весы с гирьками служили исправно и регулярно – особенно ближе к августу, когда на базар носили корзины с яблоками. Часть лета я проводил, торгуя этими яблоками: анис, штрейфлинг (был «штрефингом»), коричное полосатое, розовый и белый налив (огромный, как дыня, засахаренный, лопавшийся ещё не паданцем, а прямо на ветках – так распирали сладкие соки); медовку и золотую китайку не носили – самому не хватало, это был вкус приторной мгновенно вспыхивающей жадности. Шутка ли: сорок яблонь, много вишен, черноплодка. Ирга была куцая, ею обжирались у соседей. Малинник с красной и белой малиной. Смородина всех существующих цветов. Был даже орешник, я помню деликатный вкус мягкого хрустящего неспелого фундука.

Огород был огромный, проваливался в овраг к речке-парашке (другого, настоящего, названия у неё не было, но суть была передана: молокозавод с противоположного берега сливал туда кислые белые отходы, а с микрорайона текли стоки – мы лазили вдоль берега «за камышами», не зная, что это рогоз, а не камыш – и крайне позорным было вляпаться в неглубокую жижу). На склонах оврага было много земляники – за небольшое время каждый (друга два-три-четыре) набирали по стакану или даже не по одному – и домой, толочь ягоду с сахаром в земляничную кашку. Что было ещё? Конечно, крыжовник, немного клубники, куда больше виктории. Крыжовенное варенье – самое вкусное. В сыром виде: сладкое нутро выпивал, кислую кожурку – вон. Пока не полюбил это контрастное сочетание. Для земляничного варенья ездили за реку, в лес, к болотам. В этих болотах пропадали люди. Глубину их сложно оценить даже сейчас. Да и заблудиться проще простого. Ведь правда тайга. Несколько корзин грибов и ягод – и домой, отмывать синие от черники руки и ждать, когда начнут варить варенье. Пенка, выраставшая над земляничным кипением – самое потрясающее лакомство детства. Или смородинное желе? Или сырое тесто для ежедневной шарлотки – яблоки же надо куда-то девать?

DJI_0330.JPG

На базаре, кстати, сначала торговали, снижая цену ближе к обеду, а в конце отдавали корзинками так, назвав адрес: куда нести пустую корзинку. Из садика приходили с мешками. В город увозили, забив ими всё возможное пространство. И всё равно паданцы ярким ковром оставались ждать зимы. Количество огурцов прогнозировали по еловым шишкам – много одних, значит, будет много и других. Через день собирали по два больших таза, солили в одной банке с кабачками. Урожая картошки было немного, суглинок сложно удобрять. Но колорадским жукам и их личинкам было наплевать на эти нюансы – собирали каждый день. Опрыскивать не хотели – химия. Уже в овраге, вдоль забора росли несколько берёз-небоскрёбов, возле бани – ель. Звучит неумной шуткой, но это правда: под ними ближе к осени выскакивали грядками чёрные грузди. На открытом участке ложбины – щавель, а уже под деревья – и в освободившийся от огурцов тазик грузди. У прадеда была небольшая пасека, десяток ульев. Пчёлы кусали, но немного. В сенях или сзади русской печки ставили медогонку, дед срезал воск с сот, раскручивал аппарат – и мёд лился вниз. Когда прадед и прабабка умерли, за ними умерли и все пчёлы. Соседи сказали: так всегда, пчёлы знают своего хозяина. Перепроверять не хочу, пусть так и останется.

К самому дому был пристроен двор с хлевом и сеновалом. Под скатом была поленница, уголь, куча всякой скобянки по стенам и на верстаках, косы, мотыги, лопаты и грабли вдоль стен. Когда были свиньи, то их кормили не комбикормом, как все остальные, а яблоками. Мясо было сладчайшим. Дед был интересным человеком. Все хвастались фасадом перед улицей, а он на улицу выкатил двор – а лицом сам дом смотрел в огород. Больше я такого нигде не видел. Стены снаружи были выкрашены суриком. Как и полы внутри (или какой-то другой тёмно-красной краской), а вот никаких обоев, никакой обшивки, краски – ничего внутри не было. Чистый голый гладкий сруб нежного светлого древесного цвета, между брёвнами пакля. Белёные печки. Самотканные половики на красном полу. Тёмно-коричневая мебель: комод, сервант, стулья. Две большие картины Шишкина. Это был интерьер, это были не просто комнаты. Я не знаю, где прадед и прабабка нашли столько вкуса и тонкости. У соседей было всё совсем не так, некоторые дома и вовсе были оклеены пошлыми обоями, купленными в сельпо.

DJI_0349.JPG

В комоде, на чердаке, в шкафах – куча детских сокровищ, старые советские послевоенные справочники с яркими картинками, номера газеты «Советский спорт» машиной времени из семидесятых и восьмидесятых, любимый конструктор: гайки, болты, проволока. Лупа с латунной ручкой, которой я так и не научился поджигать муравьёв в соседней с домом песочнице природного происхождения, зато научился выжигать тёмные пятнышки на сухом дереве. Рядом с домом – огромный гараж из двух частей, у деда было две машины: «запорожец» и «фантомас» (Луцкого завода, «луазик»). Там висело много мотков алюминиевой проволоки, из которой я (чаще, конечно, отец) делал всевозможные игрушки от пистолетов до мечей (мои кривые, папины – прекрасные).

Что-то ведь было ещё. Много чего было. Баня, в которой я любил торчать по часу. Ранние августовские вечера, рассыпающееся метеоритами небо, жареная картошка с сегодняшними грибами (особенно хороши волнушки, лисички и подосиновики, они единственные держатся до конца и не расплываются медузой), первые арбузы, всегда вкусные, чай под неизбывную «Большую перемену», которой всех готовили к сентябрю. Шекли или Азимов перед сном, терпкий протопленный воздух – до тридцати, тридцати двух («Ташкент!» – бабушка поднимает большой палец вверх), стук яблоневых веток в окна, их, окон, тёмно-синий глянец, скрежет вороньих коньков по крыше, иногда – гул дождя. Утром завтрак, рано на Ветлугу, купаться до синих губ, днём – домой, окрошка на домашнем нередко пьяном квасе, гулять допоздна, перекусывая у соседей чёрным хлебом с подсолнечным маслом, солью и перьями лука, яблоками или даже ревенём, начало подросткового возраста...

DJI_0356.JPG

Сгорело всё. Пепелище тлело до весны всю зиму – такой это был дом. Когда сгорело – сгорело и это детство. Наверное, именно поэтому я так и не повзрослел до конца.

На фотографиях Ветлуга. Лето этого суетного года.

С Днём Победы!

С одной стороны, День Победы - это тяжёлый, тягучий, тягостный праздник. Но это именно праздник, а вовсе не день скорби. Днём скорби можно считать любой, совершенно любой календарный день. Хоть 364 раза. Но не 9 мая. Скорбят сегодня побеждённые. Скорбят сегодня те, кто оружием, травлей, истреблением целых народов пытался установить новый мировой порядок. Их последователи, сторонники, сочувствующие - скорбят. Их прямые идеологические потомки - требуют стереть память о том, какой тяжкой ценой идущие рука об руку выгодоприобретатели передела Земного шара и их ручные дремучие, средневековые, варварские штурмовики были смятены идеей гуманизма и прогресса - и теми, кто во имя этой идеи сражался.

День Победы не требует фанфар, криков, скоморошества. День Победы требует его почтения.

Милитаристские лозунги сегодня звучат как никогда неуместно. Это дата прекращения войны, а не призывов к её повторению. Просто по своему смыслу этот праздник - антимилитаристский, пацифистский, гуманистический. Поэтому и пьяные крики про "повторить" с одной стороны, и призывы к вечному покаянию, забвению подвига советских граждан с другой - это две стороны одной медали. Ложный фарисейский гуманизм, набирающий популярность в последнее время - и взятый в оборот в пропагандистских целях - вовсе не гуманизм, а крайнее непонимание сути сегодняшней даты. Воюющие друг с другом на этих полях ложных смыслов - воюют не друг с другом, а сами с собой, со своими фантомами. И если прямые милитаристские пассажи - противоречат смыслу Дня Победы (но при этом имеют хотя бы понятный генезис), то второй лагерь - квазигуманистических лицемеров - пример то ли торжества психических девиаций, то ли откровенной глупости.

К списку традиционных идеологических инструментов по ревизии истории добавился новый, отвечающий духу времени. Годами аудиторию кормили откровенными фальсификациями, умолчаниями, передёргиванием фактов, ложными выводами, подменой причин и следствий, пулемётной акцентовкой. Теперь же - во времена торжества идей крайнего индивидуализма (пропагандируемых сугубо с целью нового витка манипуляции общественным дискурсом) - появился и обкатывается новый механизм. Скормить откровенное враньё о причинах, ходе войны, последствиях её итогов - становится чуть труднее (хотя и не так уж тяжело, судя по всё новым и новым виткам тиражирования откровенной чуши - многократно разоблачённой и разобранной).

Можно было бы согласиться с тем, что антимилитаристский праздник - не тот день, когда надо сражаться хоть по какой-то причине, но нападки со всех возможных сторон - в том числе и от сторонников квази-гуманизма - активизируются именно сегодня в невероятных масштабах. Поэтому приходится отбиваться - всё снова и снова. Занудно разбивать всё новые методички, их составителей и безмозглых поклонников.

Тот факт, что сразу несколько оппонирующих друг другу сторон (православные сталинисты, сторонники теории расовой чистоты и прочие косплейщики-недоарийцы, бестолковые зумеры с кашей из либертарианских симулякров в голове, современные гопничающие ура-патриоты) сражаются не только с главной идеей интернационализма, устранения эксплуатации человека человеком, истинного пацифизма, но и друг с другом - только вносит ещё больший хаос в процесс расчистки этих идеологических авгиевых конюшен. Одно тут важно - они все сражаются на более-менее одной стороне. Друг с другом - в том числе. Но в угоду единой цели.

Ковыряющиеся в идеологических наростах и наслоениях и не видящие механизмов, истинных целей и причин как любой из состоявшихся войн, так и сегодняшней медийно-гражданской в любом случае - объект, а не субъект для механизма самой системы, внутри которой они находятся.

Именно поэтому следующие документы ставят в тупик сторонников одной секты:

"…Ни одно правительство не устояло бы перед такими страшными жестокими ранами, которые нанёс Гитлер России. Но Советы не только выстояли и оправились от этих ран, но и нанесли германской армии удар такой мощи, какой не могла бы нанести ей ни одна другая армия в мире. <…>
Кроме советских армий, не было такой силы, которая могла бы переломить хребет гитлеровской военной машине…
" - Уинстон Черчилль, премьер-министр Великобритании времён войны.

"Американскому народу не следует забывать, что в 1942 году он был недалёк от катастрофы. Если бы Советский Союз не смог удержать свой фронт, для немцев создалась бы возможность захвата Великобритании" - госсекретарь США Эдвард Стеттиниус в 44-49-х годах.

Следующий документ срезает других религиозных фанатиков:

"Попытки самым отвратительным способом переписать историю, которые с удвоенной силой предпринимаются в последние месяцы, требуют от нас ясного заявления с учетом непоколебимых исторических фактов: Германия единолично развязала Вторую мировую войну своим нападением на Польшу. И исключительно Германия несет ответственность за Холокост" - министр иностранных дел Германии Хайко Маас.

Потому как и премьер-министр воевавшей Великобритании, и госсекретарь США, и современный немецкий министр - чуть лучше понимают в силу занимаемых должностей (и, вероятно, не только кругозора, опыта - но и как минимум более высокого уровня интеллекта, чем у рядового сетевого мамкина ревизиониста) саму суть, объективные процессы, механизм происходивших глобальных социальных сдвигов.

Педантично разбирать из года в год суть, истинные причины и следствия - а не выдуманные, нерелевантные, притянутые за уши, откровенно лживые аргументы - единственная возможная стратегия.

ПС. Предыдущий важный текст о Дне Победы, в котором речь идёт о ряде других аспектов. Если в данной статье чего-то конкретно не написано - то это не означает, что оно игнорируется или не учитывается. Спорящих со своим собственным межушным свистом - игнорирую.

ЖЖ

Так, уже который день мои старинные посты попадают в какие-то жежешные топы.

Мысли две. С одной стороны: если вдруг кто-то по старинке продолжает френдить - велкам. Хоть начинай заново активно посты писать.

Шумоголовым дегенератам отвечать становится лень, но банить придурков не буду. Их кащенитские бредни - лучшая иллюстрация их же идиотизма.

Но пасаран!

День народного единства

День народного единства точнее будет назвать Днём стокгольмского синдрома. В конце концов, к единству народа происходящее в России имеет не большее отношение, чем к шведскому Стокгольму, но становится яснее суть праздника: солидарность террориста и заложника, насильника и жертвы, угнетателя и угнетённого, капиталиста и пролетария, олигарха и пенсионера, продажного судьи и невиновного подсудимого.

Да, безусловно, у праздника на декларативном уровне есть определённый исторический и культурный контекст, но ведь даже при его действительном наличии и значимости (как с Днём независимости США), важно разобраться в его текущей сути, важности и необходимости. Был бы важен для США День независимости, если бы они проиграли во Второй мировой и были бы хотя бы частично оккупированы, хотя бы просто вляпались бы в репарации и какой-никакой внешний контроль? О каком народном единстве в современной России может идти речь? О единстве национальностей или классов?

обложка-дне.jpg

Но сначала разберёмся с тем самым историческим и культурным бэкграундом. Пояснительная записка к законопроекту гласила: «4 ноября 1612 г. воины народного ополчения под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского штурмом взяли Китай-город, освободив Москву от польских интервентов и…» Дальше уже неважно, что «и»: это формулировка из какого-то школьного урока, даже не урока, а сбивчивого объяснения ленивой училки, когда детям нужно совсем уж в примитивных категориях объяснить, что было к чему и чем закончилось. И чтоб отстали: чего вам непонятно? Наши выгнали поляков. Наши хорошие, поляки плохие. Потому что. Ещё Пушкин об этом всём стихи писал. Вон как нас поляки с тех пор не любят.

Мотивировка примерно такая. Начнём с того, что именно 4 ноября (25 октября по-старому) никто ничего не освобождал, капитуляция польско-литовского гарнизона после битвы с ополчением была подписана 1 ноября. Откуда взялась другая дата? Тут немного неожиданно день единства в светском государстве был поставлен на дату православного праздника Казанской иконы Божьей Матери (а как быть евреям, мусульманам и шаманам? Им с кем кооперироваться?). Можно было бы счесть за исторический референс, если бы такая дата была официальной ранее. Но ведь не было ни такой даты, ни основания для её особенного выделения. Русско-польская война и вовсе длилась до 1618 года и при этом была категорически сложным событием. Это была война, с одной стороны, против интервентов, с другой – гражданской (среди «поляков» самих поляков чуть ли не меньшинство воевало: сплошь наёмники, да представители совершенно разных русских сословий). И вот только последний пункт, пожалуй, можно взять за аргумент для назначения праздника: кончилась гражданская (при явном участии иноземных врагов Отечества) и народ объединился. Хорошо бы так.

Но на официальном уровне сообщают что-то другое. Хотя могли бы, ведь Минин и Пожарский – безусловные герои отечественной истории, а значение этих событий для истории действительно важное. И фактически, и символически, как, например, день окончания Сталинградской битвы. Но ведь и День Победы отмечают не 2 февраля, не так ли? Так что даже если бы привязались к этому объяснению, то даты надо было двигать.

Причина этого календарного кульбита категорически проста: нужно было срочно заменить важный ноябрьский праздник, давно укоренившийся в сознании людей не просто как «красный день календаря», а как отправную точку строительства нового общества, общества прогресса и справедливости, такого, за которое воевали и в 1917, и в 1941. То есть прошла не только смысловая подмена, но и эмоциональная. Так, кстати, стокгольмский синдром и работает, сугубо на эмоциях.

обложка-дне2.jpg

И вот тут стоит поковырять смысловую суть предлагаемой к празднованию (всё ещё настырно предлагаемой) даты. Что от нас хотят? Вот что говорит верховный гарант: «Этот праздник знаменует преданность нашего народа своей стране, родной земле». Так, зашла речь о земле. Чуть дальше: «Патриотизм и любовь к Отчизне столетиями скрепляли нашу многонациональную страну». Всё правильно, перевод слова «отечество» на немецкий язык произносящий знает хорошо, то есть с матчастью знаком. Дальше: «Сегодняшний праздник, восстанавливая связь времён, пробуждает в нас чувства сопричастности к российской истории и великой культуре». То есть речь не о достижениях и успехах, вызванных объективными заслугами текущего строя и всего народа, не о безопасности и обеспеченности граждан, не о прогрессе. Всё просто. Земля. Великая. Единая. Не превыше ли она всего случаем?

А ведь у этой риторики и у этих несвежих смыслов есть совершенно чёткий внутренний механизм, уже давно описанный Димитровым: «власть финансового капитала, организация террористической расправы с рабочим классом и революционной частью крестьянства и интеллигенции, шовинизм в самой грубейшей форме, культивирующий зоологическую ненависть к другим народам». Параметры этого явления простые: сращивание власти и капитала, милитаризм, вождизм, антикоммунизм, корпоративизм, национализм, империализм, солидаризм.

Сращивание власти и капитала называется олигархией. Милитаризм – это участие в гонке вооружений и агрессивная риторика о каком-нибудь «ядерном пепле» (слава богу, никто ведь так не говорит). Солидаризм – это солидарность разных классов общества друг с другом. А классы сугубо технически, имманентно друг другу антагонистичны. Будь, нищеброд, солидарен с очередным долларовым миллиардером, ведь у нас с тобой общие бомбы, мы ими сообща можем жахнуть. Чуешь гордость? С национализмом внутри страны пока толком не выходит, потому что слишком много кому выяснять надо будет отношения друг с другом. А вот на каких-нибудь соседей, которые «предали», ссылаться можно без устатку. Даром что исторически – один с нами народ.

Вот примерно такой День единства. Который пришёл на смену совершенно противоположному по значению празднику: Дню Октябрьской революции, которая вообще-то постулировала отказ от эксплуатации человека человеком, всеобщее равенство, интернациональное объединение всех народов на основании общих классовых пролетарских интересов, отказ от войн, империализма и всех форм угнетения и всеобщее благо на земле.

Вместо этого: купно за едино, а едины у нас хозяева газовых недр, их сыновья, проживающие в любом на свете Монте-Карло, кроме Отечества, и «глубинный», по-сурковски, народ, 13% которого проживает ниже прожиточного минимума, вот такая радостная, праздничная тавтология.

Есть что отмечать, словом.

Питерско-московские заметки ч. 1

Питер и Москва – идеологические и эстетические антагонисты. Две столицы, но Питер – столица имперская, а Москва – столица собирательная.

При этом они неразрывны, связаны одной прямой, отмечены двумя точками – ровно как в тех задачках: из пункта А в пункт Бэ. И все эти истории про путешествия между двумя пунктами с разной скоростью в разных направлениях, вместе или порознь – это такой беллетристический московско-питерский сериал.

Питер был наиболее богат в имперское, империалистическое, капиталистическое время. Именно поэтому его облик – это не ранние Петропавловка, Адмиралтейство, Сенатская, Шпалерная. Настоящий Питер – Пески, Апрашка, Литейный, Грибоедов канал. С доходными домами, дворами-колодцами, неизбывным отчаянием этих мест, где перемалывались и переламывались судьбы рабочего люда, мелких чинов, жуликов и шулеров и прочих мещан. Это и верфи, фабрики и мануфактуры – и соседствующие с ними дворцы с оранжереями и бальными залами. Это и казармы и гарнизоны. Этот имперско-капиталистический, позднего 19-го и раннего 20-го веков, внутренний механизм и порождал настоящий облик и дух Питера с его непременным, заложенным в самую его суть декадансом. Сложно себе представить стачки, волнения и манифестации без соседствующих кокаинистов, извращенцев, поэтов. Питер – город рабочий, трудовой, революционный. И – не забудьте! – портовый. Мелкое торгашество тут уживаются с военной выправкой.

Москва была столицей царской, но потом превратилась в ленивую, патриархальную, сонную провинцию. Пока Питер кипел прогрессом и стихия прогресса побеждала стихию природы, – Москва наедала бока, куталась в меха, устилалась коврами, зарастала лопухами. Питер был столицей империи, Москва же стала столицей безвозвратно ушедшего.

DJI_0065.jpg

Следующее столетие стремительно пронесло всю страну через два крутых поворота.

Индустриальный прорыв в далёкое будущее, пляски авангарда под натиском науки, и вот уже средневековая Москва ломится под тяжестью прогресса: на месте трущоб возникают проспекты, небоскрёбы, павильоны метро. Питер же попросту не даёт пространства для строек века, да и век его прошёл.

Питер был богат при капитализме, Москва же стала богаче всего – при пролетарских стройках. И встала впереди всей страны: с заводами, институтами, культурой. Но скачки истории замедлились, и Москва из прогрессивной вновь стала мещанской, но уже по типовым чертежам и выверенным планам. И качество начало перерастать в количество, пока от этого качества не осталось вообще ничего: Кузьминки, Черёмушки, Раменки и так далее.

В Питере принципиальный, разительный контраст между центром и периферией. Это два разных города: имперская столица, мир богатых, и Ленинград – город для всех. Москва же вся целиком, но целиком очень пёстро. От центра до кольцевых по очереди: белокаменные палаты, соцгородки, типовые Пэ и КОПЭ, дворянские гнёзда, народные парки, антинародные элитные лужковки – и всё заново. В Питере такое бывает – иногда. Но в ядре его – попросту нет места, ни физического, ни эстетического.

Современная Москва – мегаполис, город для жизнедеятельности. Современный Питер – музей. Но есть одно различие.

Питер – музей, но музей свой. Для своих, для местных (местными, впрочем, могут быть и приезжие). Москва – город-донор и город-вампир одновременно. Чего нет в современном Питере, что есть в Москве: зелени в центре, общественных зон, модных парков, удобного сервиса, ориентации на очеловечивание городской среды. При этом Питер всё-таки свой и для своих, а Москва – для чужих, отношение к ней потребительское, жадное. И сразу – всеобъемлющее, всенародное (точнее будет сказать «федеральное»). Это всё удивительно, потому что именно Питер прослыл сразу и родиной, и пристанью для творческих снобов и неустроенных романтиков. Но все эти вроде бы неустроенные умудрились как раз-таки обустроить обиход, целую экосистему человеческого уюта (лишь знай места).

1X6A1457.jpg

А толпы снобствующих болванов – именно в Москве. Состоятельных лишь на уровне своих коворкингов и редакций подростковых интернет-журналов (впрочем, они все подростковые). Кстати, именно поэтому в Питере почти нет феномена «рассерженных горожан». А в Москве – с новыми парками, станциями метро, хипстерскими набережными, креативными лофтами и прочим компромиссом со стороны капитала – бесконечное варево недовольства, мелочных обид и пустого честолюбия.

Обычная жизнь Москвы – это жизнь спальных районов. Обычная жизнь Питера – вся в совокупности, с его центром и с его периферией.

Всё это следствие объективных факторов. В Москве обсуждают бизнес-модели и инвестиционные проекты. Питер просто живёт. Пока через Москву бегут такие деньги – спокойно жить она не будет. Ну вот представьте себе новогодние торжества, на которые к вам приезжает десяток родственников. Москва – это такой постоянный Новый год с приготовлениями, тратами, украшениями, раздорами, похмельем и временным состоянием неуютности. В Питере, кстати, туристы в гостях, в Москве – как попало. Могут и сопли о шторы высморкать. Такая атмосфера.

Поэтому любить эти два города сразу – самая лёгкая из задач. Тут нет противопоставления, нет необходимости выбора. Это два разных мира, два города-антагониста. Хорошо и там, и там. Хорошо погулять ранним летним утром по Таганке. Хорошо опохмелиться на Набережной Мойки. Забежать к своим на Хохловку. Встретить знакомого на Некрасова или Пестеля. Полежать на Строгинском пляже. Выпить вина на Финском заливе. Выбирать не надо.

А «Сапсан» идёт всего четыре часа.

DJI_0536.jpg

«Чернобыль»

«Чернобыль» – довольно унылая гей-драма, если разобраться. Банальная и предсказуемая. Весь сюжет крутится именно вокруг радужных взаимоотношений Легасова и Щербины. Удивительно, что создатели этой поделки не отработали тему до конца.

Если же отбросить сексуальные коннотации и убедить себя в том, что отношения двух главных героев чисто приятельские (что уже довольно сложно сделать, учитывая текущую повестку: так, сволочи, вы изуродовали восприятие произведений масскульта!), то тогда перед нами архетипичный сюжет о напарниках, затасканный Голливудом до состояния хорошо отполированного баяна. Борхес утверждал, что сюжетов всего четыре, Жорж Польти насчитал аж тридцать шесть. В Голливуде (и не только) история становления дружбы казалось бы посторонних людей – точно в топе. Абсолютно такой же сюжет в «Зелёной книге», в «Людях в чёрном» и прочих подобных комедиях, в первом «Такси», в «Гарде» (которая «Однажды в Ирландии»), в неоправданно популярном идиотском фильме «1+1», даже – ну надо же! – в пародийном «Кто подставил Кролика Роджера». Холмс и Ватсон – почти то же самое. Даже финальный твист «Билбордов», когда герои Макдорман и Рокуэлла внезапно из врагов превращаются в напарников – именно то же самое.

чернобыль_01.jpg

Чернобыльская АЭС, взрыв реактора, даже сам по себе СССР – это антураж. Убери из сериала Чернобыль и замени на что угодно – ничего не изменится. То есть это сериал не о Чернобыле. Поэтому лозунги о том, что показали какую-то «правду», довольно сильно удивляют. С тем же успехом можно было бы изобразить быт африканских племён весной 1986 года – тоже правда, почему нет?

Никакого Чернобыля в сериале нет совсем: есть совершенно скомканный набор пошлых и дешёвых клише. Сюжет валится с ходуль с самого начала. Вплоть до пятой серии фильм напоминает скорее какой-то скетчком с чередой разных персонажей: если заранее не знать историю катастрофы, то разобраться в происходящем практически невозможно. Что-то взорвалось, кто-то виноват, классический пример ситуации FUBAR (или SNAFU, или FUGAZI – подходит всё). В пятой серии авторы внезапно решили объяснить что к чему путём ретроспективного рассказа. Это так не работает. Такой ход продуктивен в детективах: в течение всего произведения нам подкидывают разные куски общей картины, которые в общий паззл умудряется собрать лишь только сыщик-протагонист. Получается обычный вау-эффект: вот, мол, оно как! Сюжет как бы играет новыми красками, когда зритель перебирает в голове все былые загадки, уже зная их решение.

К чему подобный приём в унылом и разваливающемся «Чернобыле», где никаких загадок особенно и нет? Остальные сюжетные линии или опять-таки клишированные (пожарный с женой), или натужные (история Хомюк), или попросту идиотские (мальчик с ружьём). Хомюк вроде бы нужна для заявления темы «герой-одиночка против системы», где её полудиссидентская работа призвана вскрыть «пороки» этой системы, но и она скорее подчёркивает эволюцию довольно интимных отношений Легасова и Щербины. А эти отношения прямо хрестоматийные: от криков «мистер учёный, занимайтесь своими учёными делами» и «я вас сейчас сброшу с вертолёта» через «пойдём-ка пролугяемся под руку» и «я вам водочки принёс, не хлопнуть ли нам по рюмашке» до «мистер судья, занимайтесь своими судейскими делами, а мой всё же закончит свою речь». Хомюк с её арестом в тему: дружбаны и тут её вместе выручают. К слову, о семьях обоих – ни слова. И правда, зачем, когда такой сюжет рисуется?

Может ли такой фильм называться «Чернобыль»? Почему нет, есть же фильм «Титаник» о любви бедного парня и пухлой богачки. Там катастрофа – такой же антураж для раскрытия любовной линии. При этом же нет ничего ни о реальном корабле «Титаник», ни о причинах катастрофы, ни о спасательной операции. Любовь, слёзы и Ди Каприо. Сериал «Чернобыль» – ровно то же самое. Только кто придумал первым вслух произнести, что это фильм о катастрофе? Ничего, нуль, зеро. И набор мифов, баек и прочей крипипасты.

В фильме нет никакого «реализма». Он снят не реалистично, а натуралистично. Понимаете разницу между реализмом и натурализмом? Натурализм – это описание любовного акта Берии и Сталина в сорокинском «Голубом сале». Не надо же объяснять, что к реальной истории эта сцена не имеет никакого отношения? Натурализм – это сгоревшие и истлевшие тела пожарных и работников станции, это пугающая совершенно «заклёпочная» дотошность в деталях поздесоветского быта. И да, после всех этих Foma Kinyaev натуралистичность деталей именно что пугает (и, пожалуй, во всём сериале не пугает больше ничего). Всё остальное – сказка, рассчитанная на впечатлительных студенток филфака и доблестных рыцарей фейсбука. О каком саспенсе вообще может идти речь, если самый драматичный кусок фильма – реальная фонограмма переговоров служб реагирования?

Всё остальное наполнение сериала – вереница довольно банальных и пошлых голливудских штампов: невинные и обречённые влюблённые, тупые военные, властные большие чиновники (но способные на великодушие чисто от скуки, в силу пресыщенности жизнью), коррумпированные мелкие чиновники (и наплевать, что коррупция в СССР принимала скорее нематериальный характер в силу совершенно другого социально-экономического устройства – то была коррупция привилегий), трагедийный маленький человек (в данном случае – с винтовкой Мосина) и так далее. С характерным же набором черт, поведенческих паттернов, нравственных установок: сумасшедший Дятлов, наглые шахтёры, трусливые атомщики и так далее. Ни русские, ни советские люди так себя не ведут и не вели. Это фильм не о Советском Союзе и не о советских людях, это фильм – о капитализме и США, об их моделях поведения, об их нравственных установках. Они сняли сами про себя – вот в чём анекдот. Фактов в фильме почти нет, а то, что хотя бы отчасти похоже на пересказ реальных событий, пересказано в каком-то юродивом ключе.

чернобыль_03.jpg

Отдельный разговор – это полное искажение реальных характеров и реальной мотивации героев. Искажение вплоть до превращения персонажей в какой-то чахлый мятый серый картон. Особенно прошлись по Дятлову: в фильме он предстал просто инфернальным дегенератом с гангстерскими манерами, бешеной мордой, покалеченной психикой и соответствующим форматом поведения. Киношные Щербина с Легасовым похожи на реальных людей примерно так же, как артист Хабенский похож на тех, кого он пародирует в отечественном кино. При этом поведение практически всех героев опять же максимально клишированное и заскриптованное.

Всё это отражается и в сценах: один только эпизод с «угольным министром» чего стоит. Что-то такое из гангстерских боевиков. «Ты пришёл к нам, шахтёрам, но сделал это без уважения». Кстати, бесперечь бухающие персонажи – это тоже типично голливудский штамп. Вспомните, как часто в своих фильмах они показывают героев со стаканом вискарика. Совершенно англо-саксонская привычка ведь, русские так не пьют. (И тут опять слышится хор фанатов этого произведения: сняли про нас! Всё правду! Как есть!) Обувной райкомовец – чушь. Взятка в больнице – чушь. «Мост смерти» – чушь. Образ афганца – чушь. Поведение шахтёров – болезненная чушь. Почти все действия Дятлова – скотская чушь. Балаган в суде – смешная чушь. Угрозы кагэбэшников Легасову – избитая (и снова типично англо-саксонская по антуражу) чушь. Мелочи? Нет, не мелочи, читайте дальше.

Чушь весь фильм практически от начала до конца. Все эти обои, кофточки, ковры, причёски – это натурализм, а не реализм, повторю. И самое поразительное, с какой радостью поколение миллениалов встретило эту «правду»: почти ни у кого не возникло никакого диссонанса. То есть выросло уже взрослое поколение, воспитанное на нетипичных, нездешних социальных и поведенческих паттернах. Напомню, что впечатление – это когда впечаталось. То есть вот это вот всё – впечаталось. Как до этого десятилетиями впечатывались другие элементы общей идеологической картины.

А потом все эти двадцатипяти-тридцатилетние дети удивляются, почему их родители не хотят смотреть и воспринимать эту чушь. А всё просто: миллениалам рассказывают тупую сказочку о том, то современная РФ – это прямой наследник СССР. Что Путин – это довольно точная реинкарнация если не Сталина, то хотя бы его лайт-версии Брежнева. Миллениалы благоговейно слушают, при этом совершенно не понимая, что нынешняя РФ является даже не оппонентом, а настоящим врагом СССР. И что ничего общего в этих двух государствах, кроме географического положения и этнического состава, нет. Это государства-антагонисты (к слову, и брежневский и тем более горбачёвский СССР были антагонистичны тому, который устраивал индустриализацию и побеждал в войне). Поэтому, когда запрещают «Смерть Сталина» – это не значит, что антисталинисты Путин и Мединский обиделись за того, кого они ненавидят. Это всего лишь для того, чтобы «ботва не верещала». А вот такое куда более тонкое и техничное типа «Чернобыля» – пожалуйста. И это куда круче работает. Теперь, кстати, и по эту сторону границы: фильмы «Время первых» и «Движение вверх» ровно о том же самом. О «порочной системе» и победе расправивших плечи атлантов – вопреки.


Реальный Легасов. Ничего общего с карикатурой от HBO.

Уже не нужно врать напрямую и искажать конкретные факты: достаточно показать бешеного самодура-дегенерата Дятлова, хитрого, циничного и при этом глупого Брюханова, трусливого Фомина – и всё начинает прекрасно работать. Всё по канонам Гомера Симпсона: если собака подозрительно бегает глазами по сторонам, то это подозрительная собака. Приёмчик дешёвый до смешного. К этому всё та же общая атмосфера тоталитарной убогости и тоталитарного же подавления. К этому опять же тоталитарные репрессивные механизмы (рассказы о прослушке, слежке, расстрелах в 86-м году). Тоталитарная же природа катастрофы: тоталитарные кгбшники, ни во что не ставя жизни затоталитаренных до состояния перепуганных овец советских тоталитарных граждан, построили неэффективную (имманентно в силу своей тоталитарности) и тоталитарно опасную ядерную бомбу, тоталитарно её взорвали в силу своей тоталитарной несостоятельности к свободному полёту души и гуманизму, потом тоталитарно утилизировали граждан и врали, врали, врали. В этом эмоциональном нагромождении даже самая отрезвляющая правда будет моментально девальвирована.

Враньё там даже не о самой катастрофе, не о «совке» (по большому счёту, поздний совок любить и ценить реально почти не за что, разве что если сравнивать с нынешним днём). Хотя и о катастрофе, и о стране, и о людях – дерьма навалили дай бог.

Враньё в том, что это по сути – альтернативная история. Альтернативная реальность. Которой на самом деле не было. Нас насильно переносят в кривое настоящее, искажая прошлое. И вот в этом кривом настоящем с оболганным прошлым мы и будем теперь жить – никакого делореана, заметьте, не понадобилось. При этом нагло врут и говорят: вот вам правда, надо говорить правду, вот они там все говорили неправду, надо говорить правду! И при этом – продолжают врать. Поразительный цинизм.

Фанаты восхищаются точностью «деталей». При этом как раз самое большое враньё – именно в этих деталях. Но не в костюмчиках-обоях-физиономиях (кроме главных героев, которые ни внешне, ни по типажу совершенно не похожи на прототипов, ряд других персонажей – выглядит весьма аутентично), а в деталях событийных. Отстрел животных какими-то детьми и алкашами – ложь. Крушение вертолёта – ложь (он разбился в другое время и по другим причинам). Всеобщая дезорганизованность и бардак – ложь. Умышленная отправка на убой всех подряд от шахтёров до солдатиков – ложь. Слова о «биороботах» – ложь. И так далее.

При этом нужно понимать, что это за ложь. Это очень правильная и хитрая её разновидность. Эта такая ложь, которая не просто является ошибкой, анахронизмом, неточностью, художественным допущением (этот аргумент, к слову, самый идиотский). Всё это формирует общую тональность, рисует мрачную серо-коричневую картину. Прибавьте к этому неказистый быт и атмосферу убогости (во многом благодаря цветокору, ракурсам, акцентам и прочим чисто киношным хитростям) и художественные приёмы – и вот он катарсис.


Дятлов. На инфернального дегенерата не похож вовсе. Но у создателей сериала нет ничего святого.

А дальше уже настройка, отладка. Расстрел щенков – настолько пошлая сцена, что о ней можно сказать лишь то, что рассчитана она на совсем уж эмоционально податливых (не очень умных, короче) людей. Что, кстати, говорит о том, что авторы сознательно старались влиять на разные уровни восприятия. Но есть куча менее топорных моментов. «Во Франкфурте детей не пускают на улицу» – и тут же советские «ненужные» детишки показаны на фоне апокалипсиса. Тут тоже довольно в лоб: «там» даже вдали от радиации о детях проявляют сверхзаботу, а «тут» – все и каждый, каждый и все вместе – расходный материал, ничтожные шестерёнки тоталитарной системы. Это, в общем-то, один из главных посылов фильма. Но не только «тут» страдают от этого тоталитарного монстра: сколько раз в фильме упоминаются Украина, Польша, Прибалтика, Белоруссия? При том, что описанный радиус возможного радиоактивного поражения должен был захватить и половину европейской части России – но об этом кто ж будет вспоминать. (Сразу понятно, кто виноват, а кто жертва, правда?)

Но всё-таки решили бить наверняка – и напихали откровенной лжи. Так надёжнее. Зачем? Идиоты и так радостно верещат: правда, которую от нас скрывали!

И вот по грядкам фейсбука полились волны гнева: суки! Биороботы у них! Поганый тоталитарный совок! Ненавижу!

Мелочи, да? Нет, не мелочи. Это так и работает. Врут они, а суки поганые – не они.

С идеологической точки зрения – работа феноменальная. А вот как кино – скучный и унылый набор самых примитивных штампов и сюжетных ходов. Но, видимо, и вправду работает на ширнармассы именно вот эта каша из дешёвых эмоций и красивой картинки.