l_bpyc (lifanov_l_bpyc) wrote,
l_bpyc
lifanov_l_bpyc

Category:

Ялта. Первый шаг на Луне

Как известно, Чехов боготворил Ялту. С рождения не знавший нужды (единственный ребёнок в зажиточной семье московского купца II гильдии), Антон Павлович наслаждался быть центром любой шумной компании. Несмотря на низкий рост и несколько рыхлое (даже полное) телосложение, маленькую и лысую до блеска голову со складками на красной пупырчатой шее, он был жовиальным эксцентриком, шутником и говоруном и имел немалый успех у женщин. Женился довольно-таки поздно на бедной и тихой еврейке Книппер, покорившей знаменитого сатирика своими «скромным изяществом» и «благородной кротостью», и оставил после себя семерых детей: одну дочь и шестерых сыновей.

Жизнью Чехов был балован изрядно: и деньгами, и карьерой, и долгими годами, – и смерть свою встретил спокойно и даже радостно в преклонном возрасте, окружённый любящей семьёй в тихой и светлой спальне своей знаменитой дачи в селе Аутка близ Ялты (не подвергшейся экспроприации или даже уплотнению в годы советской власти, по всей видимости, ввиду «чрезвычайно высоких литературных заслуг т. А. П. Чехова, дважды обладателя премии им. Сталина»).

В своих письмах коллегам Чехов обыкновенно отзывался о Ялте так (в письме А. С. Суворину): «…давно хотел поделиться с вами своими восторгами! Ялта город чудесный: скалы, утесы, леса, море. Купанье великолепное! Меж высоких кипарисов снуют всё сплошь хорошенькие барышни, истомившиеся по курорту. По вечерам на набережной шумно и весело, люди охотно пьют вино и угощаются сливочным мороженым. Вино отличное, как и везде тут на побережье».






Многочисленные потомки Антона Павловича и поныне занимают видное место в общественной и творческой жизни этого тихого и зажиточного украинского курорта, считая Ялту своим родовым гнездом (лишь несколько человек уехали – кто в Москву или за границу).

Остальным же Чеховым и прочим чеховцам вся жизнь в её протяжённости, наполненности и осмысленности видится и отсюда.

Видится: как едва ворча спускаются по Аутской старые и помятые, похожие на мопсов, троллейбусы чехословацкой марки «Шкода». Как выходят из них совсем новые туристы и очарованно смотрят вокруг на дачи и виллы, тенистые скверы и торговцев кукурузой и разными услугами (дешёвое жильё, актуальная масса тела, пешая прогулка, конная прогулка, автобусная прогулка, секреты Боткинской и Штангеевской тропы, портреты в любой из известных техник, сказочной красоты сувениры).

Видится: как к вечеру в неправильную сторону, то есть от набережных, но к улочкам – узким, горным, курортным, серым и своей серости неожиданно пёстрым, но, главное, тихим и безлюдным – томно, но энергично пробираются столичные девочки-винишки, бутылка «массандры» в руке, новый альбом Vampire Weekend в айподе, книжка о шибари в крафтовом рюкзачке на узеньких изрезанных плечиках. Как лёгкий вечерний дождь, падающий из ниоткуда, прямо со звёздного ялтинского неба, рассыпается пыльной пеной по асфальту: и сразу сильнее пахнет морем, летом, детством (столь привычным чеховцам, но узнаваемым и столичными винишками тотчас же: потому что ялтинское детство невозможно не узнать даже тем, кто тут никогда не бывал).

Видится: как в разгар фестивального сезона съезжаются любители эспериментального (минимального, индустриального, неопознанного и летающего) техно со всего мира. Как они стягивают со своих мускулистых влажных тел туристские рюкзаки и плюхают их под пальмовые столбы, опоясанные коричневой собачьей шерстью и удивлённо разводящие в стороны свои ярко-зелёные ладони.

Ялта, 2018 год.






Теперь открою секрет: всё, сказанное выше, ложь.

Чехов был до истерики занудлив и раздражителен. К тому же оказался дылдой: его рост был 186 сантиметров. В Ялте он жил вынужденно (и тут, к слову, есть сомнения), и не любил ни сам «татарско-парикмахерский» город (кроме моря, но, скорее, моря как такового, а не конкретно Чёрного), ни его публику (одни лишь: «шмули», «бритые рожи опереточных актёров» и «больные»), ни крымского вина (в отличие от Максима Горького, умудрившегося после дегустаций в Массандровском зале оставить надпись в книге отзывов: пил, мол, и восхищался).

Всё остальное тоже неверно: Книппер была немкой (а сам Чехов – бытовым антисемитом), детей у них не было (в итоге), умер он рано (вы это знаете и тут меня раскусили), старых троллейбусов в Ялте уже нет, улица давно не Аутская, а имени товарища Кирова, у Vampire Weekend новых альбомов не выходило уже неприлично давно, а украинского на южном берегу Крыма нет вообще ничего (и никогда не было).

Зажиточными эти места тоже не назовёшь: уже в Симферополе гостей встречают разом девяностые и пятидесятые. Вернее, быт и антураж девяностых в декорациях пятидесятых наоборот (будто бы город не восстанавливают после войны, а специально приводят его в состояние фронтовой разрухи).

Но сам Крым – великолепен. Крым нужно осознать. Его можно почувствовать, им можно восхититься. Или разочароваться в нём, по разным поводам разгневаться.

Но потом – обязательно осознать. Беспристрастно и педантично. И – вот тогда уже восхититься по-настоящему от осознания Крыма. Это одно из самых странных и невероятных мест на планете.

Судите сами: люди тут живут сотни тысяч лет. Первые сознательные поселенцы – тавры – оставили после себя немало следов материальной культуры. Дальше тут селились древние греки: прямо в разгар своей знаменитой Античности. И древнегреческие города здесь строились в 5–6 веках до нашей с вами эры, а Крым ещё описывали школьные Еврипид и Геродот. Потом сюда пришла самая настоящая Римская империя вместе с Римским Папой. Римляне тоже строили города.

Дальше шалили хазары, печенеги и вроде бы какие-то венгры. Что-то старались построить славяне. Генуэзцы построили несколько средневековых крепостей – в Судаке сохранилась отлично. Потом пришли татары и многое разорили. Потом на долгое время всё прихватили турки (и тоже что-то строили; тут все постоянно что-то разрушали и строили). А в конце восемнадцатого века здесь обосновался русский флот и, казалось бы, поставил точку. Но тут ещё полыхала Крымская война, кровоточила гражданская, жгла людей фашисткая – пусть и кратковременная – оккупация. Тут столько истории, сколько хватит на всю остальную страну (Крым, к слову, и так несколько раз стремился и был автономным). Тут история начинается каждое мгновение.






Это ощущается. Крым – это удивительная природа, античная и средневековая история, русская военная слава и имперское сибаритство, советская народная монументальная правда и нищета 90-х, татарские акценты и южный колорит.

Крым разрывает от множественного раздвоения личности. Он может быть каким угодно, совершенно разным: дурным, диким и сумасшедшим (вспомните, какие фильмы тут снимали и какие книжки тут писали). Степенным, грубым, расслабленным. Тут соседствуют советский архитектурный брутализм, отчаянные возгласы чаек, нежно и удивлённо вскинувшиеся подснежники вдоль горных троп, отблески костров каэспэшно-кавээновких компаний, винницкие и житомирские дачники, татарские (и не только) самозахваты, надменные взгляды престарелых музейных работниц с красными от смазанной помады зубами, китайские: автобусы, футболки, магниты, гироскутеры, скорбная и воодушевлённая песнь муэдзина, древние таврические камни, разбивающие столь же древний прибой, нищие и очень нищие люди, дорогие иномарки и императорские дворцы, соляные озёра и горные водопады, лагерь «Артек» и винзавод «Массандра», Саманта Смит и Черчилль с Рузвельтом, курортный балаган и непреодолимое превосходство стихии.

Всё это нужно осознать. Иначе Крым понять будет непросто.

Пока тут – всё живёт в девяностых (за исключением ряда косметических операций, местами успешных), но дышит надеждой.

…От автовокзала вниз по Московской, вдоль пёстрого пластика магазинных дверей, вдоль быстрой речки Быстрой, налево и чуть вверх по ступеням на Садовую, где сейчас всё заставлено разбитыми коробками хрущёвского типового жилья, а век назад открывался панорамный вид на Дерекой, дальше вниз и змейкой, к знаменитому кинотеатру «Спартак» (знаменит он только тем, что мимо него никак). К вечерней и таинственной набережной: солнце падает за горные вершины гораздо раньше, чем вслед за солнцем падает на землю темнота. Вот – волны, увлечённо щёлкающие ялтинскую гальку. Вот – мол. Вот – открыточный вид на Ялту, которым я любовался в детстве, глядя в диаскоп на семейный портрет моей мамы и её родителей.

Приехал, увидел – тут же узнал. Захватило дух.

Потом надо приехать в Крым на месяц. Или на год.

































Tags: Крым, Россия, иррационально, мысли, поездки, репортаж, рутина, фотографии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments