l_bpyc (lifanov_l_bpyc) wrote,
l_bpyc
lifanov_l_bpyc

Categories:

Спальные районы

Родина – спальные районы.

Порой кто-то поблизости принимается тешить себя грёзами не своей, чужой, несбывшейся (почему? почему не со мной? не я?) жизни: у американца основательный, обильно воспетый поп-культурой частный сектор, у степного азиата всё своё и на ходу, у ближневосточного – мало земли, много нефти, немного людей – а потому богато сверх меры. С европейцем сложнее, но там всё равно лучше. Почемупотомучто.

Русский (и, тем более, советский) человек, привыкший к простору и свободе чисто физически (тут ещё раз вспомним дураков, предсмертно кряхтящих о приснившейся больному рассудку врождённой несвободе русских – но те дураки просто ни разу не ехали, допустим, из Кирова в Пермь, а оттуда дальше в Екат и дальше, дальше по территориям, не ходили в такие разные горы, что и целой жизни не хватит, не слышали родную речь в космических глубинах страны, да и на сам Космос толком не пялились, потому что чужой – и потому вообразить себе не могут настоящей свободы. Для них свобода – это трёхдневная очередь за электронным предметом. Или возведение в статус предписания какого-нибудь извращения. Или возможность хором излить друг дружке душу в рамках написанного полтысячи лет назад статута. Правда, свобода быть банальным дураком за собственные же деньги – ещё не свобода), так вот, наш столь широкий человек в какой-то момент своей истории вынужден был селиться именно так: помногу в одном месте, но очень быстро. Момент в истории – мгновение, вспышка. Так вышло. Красиво получалось не всегда ввиду довольно-таки объективных условий. Да и красота эта – штука противоречивая. Шаг в сторону – уже ничего. В другую – совсем ужасно. Но случайного в мире нет, всё подчинено законам природы (в её самом широком и возвышенном понимании). Так что весь этот образ мира в его железобетонном великолепии, ласково маркированный в соцсетях девочками и мальчиками остроумным хештегом #эстетикаебеней – отражение объективной реальности. И в то же время этот образ ни о чём – кроме той самой объективной реальности с её объективной историей – не рассказывает. Но речь не об этом.

Просто примем этот казус: в конце концов, у нас больше половины территории – зона вечной мерзлоты. Да и менталитет – дело наживное.

009_0181.jpg

Вообще, образ сожительства – один из самых острых вопросов для человека, это философский вопрос. Если все науки (в своём конечном итоге) о человеке, то и условия культурных и материальных взаимоотношений между людьми всеми этими науками и описывается в той или иной мере. Частный особняк на озере Комо – это прекрасно. Но сколько нужно выкопать таких озёр, чтобы расселить там хотя бы каждого из десяти миллионов ломбардийцев?

Американская мечта о собственном двухэтажном домике с собственной лужайкой и барбекю по выходным – поп-культурный штамп. В конце концов, а что в этом хорошего – просто жить в деревне (пусть и ретрофутуристичной), не возделывая землю и не ведя хозяйство? Чушь собачья, а не мечта.

Спальные районы бесконечной страны – не столь неудобный образ сожительства, как может казаться. Более того, доведённый до бытового и коммунального блеска, такой образ становится оптимальным. Это не хорошо и не плохо, это объективная данность, конкретная точка на оси координат. В спальном районе есть всё: дороги, поликлиники, электричество, соседи, телевидение, магазины, общепит. Не видно озера Комо из окна? Его не видно и всему остальному населению планеты, тут не стоит переживать.

009_0687.jpg

Спальные районы – колыбель детства для нескольких поколений сограждан. Влияет ли это как-то на душевные, умственные и творческие возможности человека? Демографы и социологи что-то иногда робко сообщают. Жизненный опыт тут же подкидывает памяти: постойте! Спальный вид из спального окна не помешал выдающемуся поэту, конструктору или военному (нужная фамилия) стать выдающимся. Человек и место могут красить друг друга в совершенно разных пропорциях – и математически доказать ничего попросту нельзя. В истории остаются единицы, а препарирование их биографии с целью поиска причин – копание в банальном послезнании с попытками подогнать задачу под решение.

Ладно, чёрт с ней с Ломбардией и тем более чёрт с American dream. Мы же тут тоже далеко не первый год живём, не первое столетие – города разрастались во времени и пространстве. Скользим вглубь веков – перемещаемся от окраины к центру. И там нередко тоже есть разное, на что можно посмотреть. Неспальный, короче, район.

И попытки оседлать этот неспальный район каждый раз выглядят со стороны очень наивными. Так и вижу эти объявления: ищу, цена, соседи, вайфай, пять минут до метро (ну а сколько ты ещё в центре-то хочешь? Там иначе не получится). Москва в этом плане и вовсе безжалостна: тут в любом захолустье найдётся макдональдс и кабак с алкоголем, расслабься. Цена за двухкомнатную квартиру в месяц по внутреннему радиусу МКАДа – сопоставима с арендой одной комнаты в пятикомнатной коммуналке где-нибудь на Новом Арбате или Полянке. Четыре соседа (с периодическими плюсами) прилагаются. Лет до двадцати пяти физического возраста такой балаган выдержать можно. Зато все ребята – очень творческие! (В какой-то момент всех творческих ребят начинаешь считать кончеными пидарасами или как минимум бездельниками – и ещё хорошо, если при деньгах, без денег творческие ребята вызывают скуку и вгоняют в состояние сонливости. Каждый отчего-то уверен, что он тут новый с такими новыми идеями).

DJI_0252.jpg

Спальные районы – это прекрасно, отстаньте. В спальном районе одного города я родился, ещё в нескольких обитал с разной продолжительностью. В спальном районе другого я вполне уютно и уместно сейчас живу.

В прошлой жизни по одному из таких спальных я шпарил вечерами с бутылкой коньяка в кармане, аппетитно загребая декабрьскую слякоть бессезонными ботинками. Образа жилища не было, а образ района был и был он объёмным и въявь отчётливым: вот тут от метро вниз, там часовня и пустырь, где годами ранее случилась страшная трагедия, тут влево и через уютный изгиб ландшафта, мимо одноэтажного универсама с ёлочным базаром. Во двор через рвущиеся петарды и топот детских ног вразброс. Сугубо заскриптованный маршрут – ни вправо, ни влево, ведь там границы своей собственной иллюзорной гипербореи. По следам же своим ходил, чтобы не потеряться – потому что и без того потерянный был.

В итоге нашёл дорогу – спустя полгода где-то. С тех пор панельные дома серии П-3 вызывают куда больше эмоций, чем монастырские стены, кремлёвские звёзды, собянинские тротуары или питерские каналы.

В спальных районах Казани я однажды отмечал Новый год – абсолютно один в чужом городе. Шёл, ехал, когда мёрз, дальше шёл. Даже в Петербурге я бы вряд ли захотел жить в центре города. Этот вечно необустроенный музей со сквозняками – для суровых похмельных прогулок.

Спальные районы бесконечной страны – не менее бесконечный предмет для изучения и осмысления. Суровый и мрачный калейдоскоп эмоций. В путеводителях о них пишут изредка – и то по какому-нибудь неординарному случаю.

013_0275.jpg

Но жизнь – она вся тут. И это куда интереснее, чем попытки проинсталлировать свой личный триал в открыточную трёхмерку. Жизнь в спальнике – это экосистема, которая год от года обрастает новыми звеньями, связями и последовательностями. Увлекательно, чёрт возьми. Не зря одна из авиакомпаний заострила на этом образе внимание: ждут именно тут, а не где-то ещё.

Да и лучший продуктовый магазин в Москве находится именно в спальном районе.
Tags: #эстетикаебеней, Москва, Питер, иррационально, мысли, рутина, фотографии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments