l_bpyc (lifanov_l_bpyc) wrote,
l_bpyc
lifanov_l_bpyc

Питерско-московские заметки ч. 1

Питер и Москва – идеологические и эстетические антагонисты. Две столицы, но Питер – столица имперская, а Москва – столица собирательная.

При этом они неразрывны, связаны одной прямой, отмечены двумя точками – ровно как в тех задачках: из пункта А в пункт Бэ. И все эти истории про путешествия между двумя пунктами с разной скоростью в разных направлениях, вместе или порознь – это такой беллетристический московско-питерский сериал.

Питер был наиболее богат в имперское, империалистическое, капиталистическое время. Именно поэтому его облик – это не ранние Петропавловка, Адмиралтейство, Сенатская, Шпалерная. Настоящий Питер – Пески, Апрашка, Литейный, Грибоедов канал. С доходными домами, дворами-колодцами, неизбывным отчаянием этих мест, где перемалывались и переламывались судьбы рабочего люда, мелких чинов, жуликов и шулеров и прочих мещан. Это и верфи, фабрики и мануфактуры – и соседствующие с ними дворцы с оранжереями и бальными залами. Это и казармы и гарнизоны. Этот имперско-капиталистический, позднего 19-го и раннего 20-го веков, внутренний механизм и порождал настоящий облик и дух Питера с его непременным, заложенным в самую его суть декадансом. Сложно себе представить стачки, волнения и манифестации без соседствующих кокаинистов, извращенцев, поэтов. Питер – город рабочий, трудовой, революционный. И – не забудьте! – портовый. Мелкое торгашество тут уживаются с военной выправкой.

Москва была столицей царской, но потом превратилась в ленивую, патриархальную, сонную провинцию. Пока Питер кипел прогрессом и стихия прогресса побеждала стихию природы, – Москва наедала бока, куталась в меха, устилалась коврами, зарастала лопухами. Питер был столицей империи, Москва же стала столицей безвозвратно ушедшего.

DJI_0065.jpg

Следующее столетие стремительно пронесло всю страну через два крутых поворота.

Индустриальный прорыв в далёкое будущее, пляски авангарда под натиском науки, и вот уже средневековая Москва ломится под тяжестью прогресса: на месте трущоб возникают проспекты, небоскрёбы, павильоны метро. Питер же попросту не даёт пространства для строек века, да и век его прошёл.

Питер был богат при капитализме, Москва же стала богаче всего – при пролетарских стройках. И встала впереди всей страны: с заводами, институтами, культурой. Но скачки истории замедлились, и Москва из прогрессивной вновь стала мещанской, но уже по типовым чертежам и выверенным планам. И качество начало перерастать в количество, пока от этого качества не осталось вообще ничего: Кузьминки, Черёмушки, Раменки и так далее.

В Питере принципиальный, разительный контраст между центром и периферией. Это два разных города: имперская столица, мир богатых, и Ленинград – город для всех. Москва же вся целиком, но целиком очень пёстро. От центра до кольцевых по очереди: белокаменные палаты, соцгородки, типовые Пэ и КОПЭ, дворянские гнёзда, народные парки, антинародные элитные лужковки – и всё заново. В Питере такое бывает – иногда. Но в ядре его – попросту нет места, ни физического, ни эстетического.

Современная Москва – мегаполис, город для жизнедеятельности. Современный Питер – музей. Но есть одно различие.

Питер – музей, но музей свой. Для своих, для местных (местными, впрочем, могут быть и приезжие). Москва – город-донор и город-вампир одновременно. Чего нет в современном Питере, что есть в Москве: зелени в центре, общественных зон, модных парков, удобного сервиса, ориентации на очеловечивание городской среды. При этом Питер всё-таки свой и для своих, а Москва – для чужих, отношение к ней потребительское, жадное. И сразу – всеобъемлющее, всенародное (точнее будет сказать «федеральное»). Это всё удивительно, потому что именно Питер прослыл сразу и родиной, и пристанью для творческих снобов и неустроенных романтиков. Но все эти вроде бы неустроенные умудрились как раз-таки обустроить обиход, целую экосистему человеческого уюта (лишь знай места).

1X6A1457.jpg

А толпы снобствующих болванов – именно в Москве. Состоятельных лишь на уровне своих коворкингов и редакций подростковых интернет-журналов (впрочем, они все подростковые). Кстати, именно поэтому в Питере почти нет феномена «рассерженных горожан». А в Москве – с новыми парками, станциями метро, хипстерскими набережными, креативными лофтами и прочим компромиссом со стороны капитала – бесконечное варево недовольства, мелочных обид и пустого честолюбия.

Обычная жизнь Москвы – это жизнь спальных районов. Обычная жизнь Питера – вся в совокупности, с его центром и с его периферией.

Всё это следствие объективных факторов. В Москве обсуждают бизнес-модели и инвестиционные проекты. Питер просто живёт. Пока через Москву бегут такие деньги – спокойно жить она не будет. Ну вот представьте себе новогодние торжества, на которые к вам приезжает десяток родственников. Москва – это такой постоянный Новый год с приготовлениями, тратами, украшениями, раздорами, похмельем и временным состоянием неуютности. В Питере, кстати, туристы в гостях, в Москве – как попало. Могут и сопли о шторы высморкать. Такая атмосфера.

Поэтому любить эти два города сразу – самая лёгкая из задач. Тут нет противопоставления, нет необходимости выбора. Это два разных мира, два города-антагониста. Хорошо и там, и там. Хорошо погулять ранним летним утром по Таганке. Хорошо опохмелиться на Набережной Мойки. Забежать к своим на Хохловку. Встретить знакомого на Некрасова или Пестеля. Полежать на Строгинском пляже. Выпить вина на Финском заливе. Выбирать не надо.

А «Сапсан» идёт всего четыре часа.

DJI_0536.jpg
Tags: Москва, Питер, мысли, фотографии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments